Член комиссии по поддержке ИТ-индустрии и комиссии по защите традиционных ценностей Общественного совета при Минцифры России Армен Гаспарян заявил о масштабировании технологий социальной инженерии, применяемых телефонными мошенниками, на всех россиян. По его словам, коллективный Запад использует их для дестабилизации ситуации в России. Эксперт подробно разобрал несколько примеров таких действий.
Петля тревожности
Есть один надежный признак телефонного мошенника: он почти никогда не начинает с просьбы отдать ему все деньги. Сначала он сообщает, что произошло нечто тревожное: «Ваш счет пытаются взломать», «На ваше имя оформляют кредит», «Родственник попал в беду», «Против вас могут возбудить дело». И решить этот вопрос нужно прямо сейчас.
Потом человека стараются изолировать — просят не класть трубку, никому не звонить, не обсуждать происходящее с близкими. И только когда жертва уже напугана, дезориентирована и эмоционально вложилась в разговор, ей предлагают совершить то самое «спасительное» действие.
В таких случаях мы имеем дело с классической социальной инженерией. Ее суть не в сложных технологиях, а в управлении состоянием человека.
Мошеннику нужно, чтобы жертва перестала спокойно оценивать происходящее и начала спасаться от мнимой угрозы, которую ей только что нарисовали. Поэтому используются запугивание, ложная срочность и попытка изолировать человека от любого альтернативного мнения. В состоянии сильной тревоги принять необдуманное решение действительно проще.
Долгое время мы представляли такую обработку как разговор тет-а-тет и связывали исключительно с мошенничеством. На одном конце провода сидит злоумышленник, на другом — условная пенсионерка. Но сегодня похожая технология масштабировалась.
Вместо одного звонка – ленты социальных сетей, мессенджеры, анонимные каналы и видеоплатформы. Вместо одной жертвы — сотни тысяч людей. Вместо оператора с гарнитурой — целая сеть авторов, администраторов, ботов, алгоритмов и добровольных распространителей, которые пересылают сообщение родственникам «на всякий случай».
То, о чем я говорю, чем-то схоже с мошенничеством в смысле применяемых технологий и последовательной «раскрутки» человека, но гораздо опаснее. Это массовая когнитивная манипуляция, цель которой заключается не в том, чтобы немедленно забрать у человека деньги, а в том, чтобы изменить его психологическое состояние, сделать более тревожным, раздраженным, импульсивным, заставить поверить, что окружающая реальность окончательно вышла из-под контроля, никому нельзя доверять, а катастрофа не просто возможна, а уже началась.
При этом было бы ошибкой делать вид, что реальных причин для беспокойства нет. Ситуация в стране действительно непростая. Люди действительно сталкиваются с угрозами безопасности, экономическими трудностями, ограничениями, перебоями и неопределенностью. Отрицать это бессмысленно.
Более того, манипуляция лучше всего работает именно тогда, когда цепляется за настоящую проблему. Мошенник ведь тоже не всегда выдумывает все с нуля. Он может знать ваше имя, последние цифры карты или название банка. Несколько правдивых деталей становятся фундаментом, на котором строится ложный вывод.
Примеры информационных воздействий
Главная развилка сегодня проходит не только между правдой и фейком. Не менее важна другая граница — между информированием и эмоциональным раскачиванием.
Сообщение может содержать достоверный факт, но подавать его так, будто единичный эпизод доказывает крах всей системы. Можно взять реальное видео, убрать дату и место съемки, а затем выдать его за сегодняшнее.
Можно несколько дней подряд повторять одну тревожную новость, создавая ощущение, что ничего другого вокруг не происходит. Можно соединить подтвержденный факт, неподтвержденный слух и чей-то эмоциональный комментарий так, что читатель уже не заметит перехода от одного к другому.
Конкретные примеры показывают, насколько точно такие вбросы бьют по базовым страхам. Так, в сентябре 2025 года в сети появился ролик, в котором Владимир Путин якобы объявлял новую частичную мобилизацию с 20 сентября. В действительности использовался фрагмент обращения 2022 года, на который наложили новую подпись.
Параллельно распространялись публикации о неких «списках мобилизованных», за которыми в некоторых случаях скрывалась реклама закрытых телеграм-каналов. И выбрана не случайная тема, а одна из самых чувствительных и базовых — безопасность самого человека и его близких.
Особенно наглядно эта технология проявилась в июне 2026 года в Крыму. На фоне реальных проблем с электричеством и топливом в региональных чатах начали появляться сообщения о том, что чиновники якобы уже вывезли семьи и остальным тоже необходимо срочно уезжать.
Одновременно распространялись переделанные видеоролики, в которых представителям региональной власти приписывались призывы готовиться к эвакуации или сообщения о введении комендантского часа. Региональные власти опровергли эти утверждения. Это почти хрестоматийный пример: берется действительно сложная обстановка, после чего к ней добавляется несколько неподтвержденных деталей, превращающих беспокойство в ощущение неминуемой катастрофы.
Важно понимать, что происхождение каждого отдельного вброса установить удается далеко не всегда. Часть таких кампаний связана с иностранными информационными операциями, но рядом с ними существует огромный рынок внутреннего кликбейта, мошенничества и монетизации страха.
Анонимному каналу не обязательно работать на чью-то спецслужбу, чтобы публиковать новости с пометкой «Срочно!». Иногда его цель гораздо прозаичнее — получить еще несколько тысяч подписчиков и продать рекламу. Результат для общества, однако, может быть тем же: повышенная тревожность, панические решения и постепенная потеря способности различать масштаб событий.
С холодной головой
Именно поэтому личная когнитивная гигиена сегодня нужна не меньше, чем цифровая или финансовая. Ее смысл не в том, чтобы убедить себя, будто все хорошо, и закрыться от неприятных новостей.
Задача обратная — увидеть происходящее как можно точнее, не позволяя чужой эмоциональной упаковке заменить факты. Когда сообщение вызывает желание немедленно бежать, снимать деньги, закупать продукты, уезжать из города или пересылать новость всем знакомым, первым действием должна стать пауза.
Не репост, не спор в комментариях и не поиск подтверждения среди таких же взволнованных людей, а остановка. Что именно известно? Кто является первоначальным источником? Есть ли дата, место, документ, полная запись? Подтверждают ли информацию независимые друг от друга источники? Не выдается ли старое видео за новое? Не смешаны ли в одном тексте факт, предположение и эмоциональная оценка? Телефонный мошенник побеждает в тот момент, когда человек принимает навязанную срочность и перестает проверять его слова.
Массовая когнитивная манипуляция устроена так же, только теперь нас пытаются удерживать не на телефонной линии, а внутри бесконечной тревожной ленты.
Нам предлагают не класть трубку, не выходить из канала, обновлять страницу, ждать следующего якобы срочного сообщения и постепенно привыкать к мысли, что худший сценарий является единственно возможным. Цель такой обработки не всегда состоит в том, чтобы заставить нас поверить в один конкретный фейк. Гораздо эффективнее сформировать состояние, в котором мы заранее готовы поверить в следующий.
Поэтому способность отделять эмоцию от факта — не равнодушие и не беспечность, а способ вернуть себе контроль. Более того, невозмутимость, взаимная поддержка и сплоченность людей становятся самым убедительным ответом инициаторам подобных атак.
Пока запугивание со стороны наших противников, которыми можно считать не только ЦИПсО, но и весь коллективный Запад, вызывает панику, разобщение и импульсивные действия, оно сохраняет смысл. Когда же общество встречает его спокойно, проверяет информацию, поддерживает друг друга и не позволяет страху управлять решениями, организаторы видят бесполезность своих усилий.
Именно такая устойчивость способна лишить эффективности не только информационно-психологические, но и другие формы давления. Да, реальность может быть сложной и опасной. Но именно поэтому не стоит позволять кому-либо делать ее в нашем сознании сложнее и страшнее, чем она есть.
Автор: член комиссии по поддержке ИТ-индустрии и комиссии по защите традиционных ценностей Общественного совета при Минцифры России Армен Гаспарян.
Автор выражает личное мнение, которое может не совпадать с позицией редакции.