— В конце января выходит мультфильм «Чарли Чудо-пес», в котором вы озвучили главного героя — пса. Чем заинтересовал проект и как в принципе подходите к выбору картин для озвучки?
— «Чарли Чудо-пес» — это действительно чудо-проект, очень классный, веселый, интересный. Честно сказать, не было такого, что я сидел, выбирал, думал: «Вот сюда пойду, сюда не пойду». Мне предложили попробоваться, и я сразу же согласился, потому что в целом очень люблю интересные мультфильмы. Кроме того, уже соскучился по дубляжу мультиков, так как проекты, которые делал с Nickelodeon — «Черепашки-ниндзя», «Ох уж эти детки!», «Трансформеры», — были закончены. Сидел и думал: «Давно что-то не было никаких мультиков». И тут приходит предложение. Так вот все и вышло.
— Есть ли какие-то различия в озвучивании людей и персонажей-животных?
— Дело в том, что особо и не занимался дубляжем людей. Делал только любительский дубляж американского стендапа, но никогда не дублировал фильмы. Весь мой опыт — именно мультяшный. Здесь, к сожалению, не могу сравнить.
— Почему пока не озвучивали фильмы?
— Я и не искал проекты, не ставил себе таких целей. Мне интереснее сниматься, пробовать себя именно в качестве артиста кино. А дубляж, наверное, все-таки интереснее в мультиках.
— Есть ли у вас какие-то ритуалы, упражнения в преддверии дубляжа?
— Упражнения есть, но их сложно назвать ритуалами. Это чисто техническая подготовка, разминка и включение речевого аппарата, чтобы не щелкало, не звенело, — минимизировать брак, который может происходить. А какого-то «мистического» ритуала нет. Просто стараюсь, когда уже размялся, некоторое время немножко помолчать. Из напитков предпочитаю только теплую воду. Ни чай, ни кофе не подходят.
Что касается физики и действия, конечно, очень помогает подпрыгнуть слегка, когда персонаж прыгает, — или немножко дернуться, если персонажа дергают. Потому что организм реагирует естественно, и звук получается натуральным, настоящим.
— В мультфильме у главного героя исполняется мечта — и его любимый пес становится говорящим. А какие у вас были безумные мечты в детстве?
— Ох, мои безумные мечты? Любопытно (смеется). Я в детстве очень много фантазировал, мне было интересно выдумывать всякое. Всегда очень манили неизведанные путешествия — и меня, как многих мальчишек, привлекала тема космоса. Казалось, что было бы круто отправиться в космическое исследование. Сейчас это привлекает гораздо меньше, практически никак. А раньше думал: «Вот бы на Марс махнуть!»
— Ваша основная сфера деятельности — все-таки юмор. Как считаете, чем отличается комедия в России и за границей? И где работать с аудиторией сложнее?
— Думаю, что смешное — смешно в принципе, всегда и везде. И можно переводить хоть на китайский, хоть на английский — если остроумно, неожиданно и логично. Мне кажется, это самая важная составляющая любого комедийного успеха. Когда неожиданно и логично, тогда все срабатывает — и люди подключаются.
Даже не знаю, насколько уместно говорить, где сложнее шутить, но думаю, что в России дела все-таки обстоят по-своему.
Русский зритель не такой расслабленный, но очень внимательный — и из-за этого можно позволить себе так называемые лирические отступления, погружения.
Если мы говорим про Америку, там люди, наверное, более привыкшие конкретно к жанру стендапа. Они готовы к неожиданностям, которые могут у нас выглядеть пугающе, странно или неподобающе. Но все, опять же, относительно, поскольку мир, в котором живем, — вроде и тотальный глобализм, однако мы все равно существуем в своих информационных микропузырях. И это распространяется шире, нежели границы, языковые или государственные. Твоя среда формируется с учетом того, на какие паблики подписан, за какими новостями следишь, каких блогеров смотришь. В этом смысле человек из Тюмени и человек из Алабамы могут быть ближе друг к другу, просто потому что следят за одними и теми же информационными источниками. Таковы особенности современного мира.
— На ваш взгляд, насколько сейчас свободен юмор в России? Допустим, в сравнении со странами, где вам довелось выступать.
— Думаю, юмор в принципе не может быть несвободен. Конечно, есть определенные темы, которые являются триггерами для общества. И такое встречается абсолютно везде: нет ни одной страны в мире, где полностью бы отсутствовали моральные или государственные ограничения. Юмор в первую очередь нужно рассматривать как разрядку — по крайней мере, я это так вижу. Существуют комики, которые делают провокации, но у меня такой цели нет. Моя задача — подарить залу хорошее настроение и эту самую разрядку. Безусловно, всегда хочется говорить о чем-то, что не на поверхности, более глубоких темах, и к этому всегда стремлюсь. С другой стороны, есть осознание, что в период тяжелых испытаний гораздо важнее поддержать человека, пришедшего на концерт, нежели еще больше расшатывать его эмоционально-психологическое состояние.
Поэтому, отвечая на ваш вопрос, скажу так — не думаю, что есть значительные ограничения комедии или юмора. Существуют лишь моральные ограничения определенных тем. Но, повторюсь, мне кажется, что это абсолютно нормально.
— Многие зрители узнали о вас благодаря «Stand Up» на ТНТ, но на данный момент проект покинули почти все известные комики, которые изначально там были. Как считаете, почему юмористы уходят с ТВ?
— Телевидение сейчас переживает не самый лучший период — просто потому что не очень успевает за поколениями, для которых «скорость» ТВ-вещания стала катастрофически медленной. Естественный процесс, но я не верю, что телевидение умрет, что его вообще не будет, так как это всепоглощающее явление. Если смотреть на огромную Россию, то, конечно, большинство людей все так же будет отдавать предпочтение медийным лицам с экрана. А если говорить конкретно про передачу «Stand Up» на ТНТ, то любопытно наблюдать, как она трансформируется, как приходят новые лица. В какой-то момент, мне кажется, руководство канала и проекта приняло решение, что он должен стать творческой площадкой для интересных комиков, нежели быть ситкомом. Изначально это определенно был ситком — со своими типажами, характерами. И он, конечно, работал, ведь все могли ассоциировать себя с кем-то из персонажей. Было понятно, под кого каждый комик заточен, грубо говоря.
Все покинули проект, вы правы. Но каждая история уникальна — и у каждой есть своя предыстория. Думаю, дело тут в первую очередь связано с тем, что в России очень сложно видеть трек развития стендап-комика. Например, в США у комиков существует довольно понятный алгоритм развития: они рано или поздно уходят в режиссуру, в сценарное дело, начинают сниматься в кино, запускают свои шоу. Многие, думаю, из-за этого у нас сбились. Но при этом поняли, что телевидение уже не дает такого вау-эффекта, который был на первых порах шоу «Stand Up». Возможно, именно это и привело комиков первого состава к уходу. Они видели, какая была реакция от первых сезонов — действительно ошеломительная. Помню, разговаривал с ребятами, они говорили, что после выхода шоу во все их соцсети добавлялись сотни людей ежеминутно. Конечно, это сносит голову. А потом проходят годы, выходит эфир, и ты не видишь никакой реакции вообще. Думаю, очень сложно и больно такое воспринимать.
— Поддерживаете сейчас отношения с бывшими коллегами по «Stand Up»?
— Честно сказать, нет. Я вообще не так много общаюсь именно со стендаперами. У меня, конечно, есть друзья в стендапе, но в основном общаюсь с ребятами, с кем мы вместе разгоняем, пишем материал, придумываем заходы, приколы. Окружение довольно разнообразное, люди из совершенно разных профессий.
— Есть ли у вас амбиции создать на ТВ свое вечернее шоу по типу «Вечернего Урганта», «Шоу Воли»?
— Пока нет. О таком и не думал. Я вообще человек достаточно амбициозный, но конкретно такое вечернее шоу — не думаю, что хотел бы. В ближайшее время точно нет.
— Стендап в России развивается, появляется много новых комиков. Как считаете, утратит ли популярность этот жанр в ближайшие пару лет?
— Очень сложно предсказывать, предсказания — вещь неблагодарная.
Но если просто предположить, то, мне кажется, мы дошли до критической массы комиков. Проводя аналогию с сахарным сиропом: добавили так много сахара, что скоро все закаменеет и просто остановится.
Неминуемо, конечно, произойдут определенные изменения. Люди, которые приходят сейчас, еще могут о себе громко заявить, но если посмотреть статистически — последними яркими вспышками русской стендап-сцены были комики, которые появились уже достаточно давно. Условно, Кирилл Мазур был такой звездочкой последних лет. Возможно, это свидетельствует, что сейчас очень сложно ворваться в инфополе. Человек любит стендап, но он, скорее всего, уже нашел комиков, которые соответствуют его чувству юмора, представлению о комедии. Думаю, может произойти ситуация, когда люди, которые пришли в жанр попробовать себя, что-то новое, будут «вымыты». Потому что это — на самом деле — непростое занятие. Да, веселая и интересная штука, но не самый приятный и простой путь. И я уверен, что «вымывание» произойдет, однако определенно останутся люди, которые делают комедию профессионально и не пытаются заработать на популярном жанре. Это не плохо, но выживут только те, кто выбрал творческий путь. В ближайшее время нас ждет уменьшение количества и, возможно, увеличение качества стендапа. Мне кажется, это нормально и правильно.
— На данный момент какой юмористический проект в России вы считаете лучшим? Исключая те, в которых участвуете сами.
— В медиа сейчас определенный коллапс — огромное количество шоу, которые постоянно выходят на разных площадках и в которых повторяются одни и те же лица. Все это иногда кажется бесконечным хороводом. Мы все понимаем, почему это происходит: существует достаточно конкретная неопределенность разных платформ, никто не знает, что будет развиваться, что будет блокироваться, что будет замедляться и как это все будет функционировать. Поэтому что-то сложно выделить. Я не буду называть конкретные шоу, но скажу, что есть комики, участие которых в проекте для меня означает успех. Это Павел Дедищев, Алексей Стахович, Кирилл Мазур, Егор Свирский, Илья Раевский, Никита Шевчук. На самом деле есть большое количество знакомых, за которыми я всегда слежу. Но это мой личный топ.
— Если смотреть вне времени, то кто для вас лучшие комики?
— Человек, который во мне вызвал в свое время самое мощное желание больше заниматься юмором, — конечно же, Жванецкий. Для меня это был мастер-класс. Другой человек, которого я не могу не назвать, не совсем комик — это Довлатов. Для меня его писательское чувство юмора, живая речь всегда звучат через текст. Не могу его не упоминать всегда, потому что это человек, через произведения которого я вообще подумал о том, как здорово можно уметь заворачивать не всегда даже веселую мысль в юмористическом ключе.
— Многие артисты, когда добиваются славы, сталкиваются со звездной болезнью. Обошла ли она вас стороной? И как думаете, что нужно делать, чтобы слава не вскружила голову?
— На такой вопрос невозможно отвечать самому, потому что не можешь быть объективным до конца. За тебя должны говорить люди из твоего окружения. Наверное, звездная болезнь — когда начинаешь чувствовать себя особенным и каким-то не таким, как все вокруг. Сложно избежать такого ощущения, когда выходишь на гигантский зал, тебе все аплодируют, смеются, благодарят, дарят подарки, улыбаются. Конечно, начинаешь думать: «Да, действительно, я крутой». Но тут важно держать голову и мыслить трезво. Мне кажется, я, слава богу, награжден судьбой очень хорошими товарищами, которые со мной достаточно долгий путь проходят. Они рядом еще с 2008-2009 года. Ребята, с которыми я дружу, работаю, знают меня вообще во всех проявлениях, состояниях. И странно им менять свое отношение ко мне. Плюс помогает то, что окружение очень-очень разнообразное. Есть люди, для которых мои комедийные заслуги вообще не являются чем-то впечатляющим. И это не обесценивание, но отрезвляющий момент, когда ты можешь ощущать себя просто человеком, а не каким-то плакатом.
Звездную болезнь я испытывал еще в Томске, в университете, когда читал рэп, участвовал в рэп-баттлах. Вот тогда сильно оторвался, думал, что очень крутой. Потом уже понял, как это все странно и неправильно. Сам над этим посмеялся. И такая школа жизни в дальнейшем очень помогла.
— Помните ли, на что потратили свой самый первый большой гонорар?
— Ох, очень скучный будет ответ. Прямо существенный большой гонорар, который получил, я практически сразу инвестировал в одну IT-компанию в Томске.
— Хорошее вложение.
— Они мне тоже так говорят (смеется).
— Главную поддержку в жизни и работе, вероятно, вам оказывает жена Вера. Можете рассказать, как познакомились и поняли, что именно она — ваша судьба?
— Вера для меня важнейший человек в жизни, это правда. Встретились мы как-то случайно, она тоже занималась стендапом. Когда познакомились, негласно решили, что лучше пусть будет один стендап-комик в семье. Достаточно быстро у нас произошло знакомство. Прыгнул и поехал.
— А предложение как сделали?
— Я постарался сохранить все в тайне. Она говорит, что до последнего не подозревала ничего. Ну, я не знаю, может быть, это и правда. Сказала, что была очень удивлена, что это было очень неожиданно. Все получилось достаточно романтично. Насколько это укладывается в мое представление о романтическом...
— Так как Вера — актриса, не могу не спросить: присутствует ли ревность в ваших отношениях? Ревнуете ли ее к другим актерам?
— Да нет. Вера действительно актриса, но больше театральная. Знаю, что в актерской профессии много таких моментов. Но конкретно те спектакли, в которых Вера задействована, не предполагают ничего, что может вызвать ревность. Это в основном психологически сложный театр. Мне не хочется принижать никакой театр, но это не антреприза — типа жена таксиста немножечко беременна, — когда бегают по сцене, прыгают друг на друга, катаются. Это все-таки театр немного другого толка, в котором акценты делаются на другом — и нет поводов о чем-то таком подумать.
— При выборе ролей вы как-то советуетесь между собой — или она сама принимает решение, где участвовать?
— Особенность ее работы такова, что она в некоторых проектах выступает как режиссер и делает свое театральное шоу, поэтому это немножко не та ситуация. Она чуть-чуть в другой системе существует.
— С вашей свадьбы прошло два года. Как вам семейная жизнь? Уже прошли через бытовые ссоры?
— Вообще отлично. Пока не сталкивались, если честно, с ссорами.
— А есть ли желание сыграть вместе с Верой в одном фильме?
— Если такое получится когда-нибудь, конечно, это было бы забавно.
— И завершающий вопрос — какие ваши цели на 2026 год?
— Главная цель — соответствовать выбранному пути, как-то укрепляться, умощняться и углубляться в качестве стендап-комика, записать и выпустить новый концерт. Наверное, открыть новые стендап-горизонты, выступить в новых географических местах, где еще никогда не бывал. А также сделать такой проект, чтобы стал знаковым, как «Чарли Чудо-пес». Он действительно получился крутым, мощным и неожиданным.