— Нонна, этой осенью зрители увидят вас в новом амплуа: в мюзикле «Вальмон. Опасные связи» вы сыграете маркизу де Мертей — одну из самых неоднозначных женщин в истории мировой литературы. Как вы искали подход к этой героине? Что в ней оказалось для вас самым сложным и самым интересным?
— Есть такие понятия, как положительное актерское обаяние и отрицательное актерское обаяние. Сложным для меня — как для актрисы, обладающей именно положительным актерским обаянием, — было играть отрицательного персонажа. А самое интересное в этой работе — оправдать этого отрицательного персонажа для себя. То есть почему она такая?
— Роман Шодерло де Лакло не раз экранизировали и ставили на сцене, и поклонники произведения до сих спорят, кто был лучшей маркизой де Мертей — Гленн Клоуз, Катрин Денев или Сара Мишель Геллар. У вас есть любимая версия «Опасных связей»? И кто, на ваш взгляд, создал идеальный образ маркизы — а кто стал лучшим Вальмоном?
— Мне ближе воплощение Гленн Клоуз, конечно, в фильме «Опасные связи». Но что касается Джона Малковича, то, на мой взгляд, он совсем не герой-любовник, очень странный кастинг в этой картине. Для меня Джон Малкович — не Вальмон. Уверена, что лучшим Вальмоном будет Дмитрий Ермак.
— Ориентировались ли вы на коллег или, приступая к роли, сознательно старались не оглядываться на своих знаменитых предшественников?
— Когда готовлюсь к роли, я сознательно не пересматриваю фильмы с великими предшественниками. Вот недавно выпускали спектакль «Брак по-итальянски, или Филумена Мартурано». Я специально не смотрела картину с Софи Лорен, чтобы не перенимать и не копировать, а сделать что-то свое.
— Новая постановка — это мюзикл, а значит, ваша героиня должна не только играть, но и петь. Есть ли в спектакле музыкальный номер маркизы, который стал для вас особенно важным? И как вам кажется, почему классическая история о страстях и интригах сегодня хорошо ложится именно на язык мюзикла?
— В нашем мюзикле великолепный музыкальный материал, и, конечно, у моей героини есть две сольные арии. Ария «Холодная кровь», которая прозвучит во втором акте, наверное, моя любимая, потому что в ней сконцентрирован ответ на то, почему эта героиня такая. Потому что она однажды полюбила, обожглась, опалилась до самого сердца, но выжила и изменилась. Она нашла способ заморозить свою кровь до нуля.
— Если отвлечься от премьеры «Вальмона», чем еще сегодня живет Нонна Гришаева? Над какими проектами вы сейчас работаете? И что сегодня занимает большую часть вашей жизни — театр, кино, телевидение?
— Конечно, театр, которым я руковожу уже 12 лет. Театр Роста в Царицыно — это основная моя работа. У нас много премьер в этом сезоне, много гастролей, много всего интересного запланировано. Ну и, конечно, телевизионные и кинопроекты. Поэтому я стараюсь себя распределять, чтобы на все хватило Нонны Гришаевой.
— Вы много лет возглавляете Театр Роста. Как изменилось ваше отношение к театру после того, как вы оказались не только на сцене, но и в роли художественного руководителя?
— Мое отношение к театру никак не изменилось. Театр для меня всегда был на первом месте. И я всегда театр любила больше, чем кино и телевидение. И удовольствие, тот самый обмен энергией, за что мы любим театр, всегда получала в театре больше, чем в кино и на телевидении. В нашем Театре Роста я постаралась создать атмосферу любви, взаимопонимания, семейственности и взаимопомощи. Именно поэтому, когда к нам приходят наши друзья или артисты других театров, они говорят: «Какая у вас чудесная атмосфера!» Я счастлива, что нам это удалось!
— Один ваш коллега, тоже руководитель столичного театра, недавно сказал мне, что самое сложное в этой работе — выбор между коммерческим успехом и искусством. А вам удается найти этот баланс? Или современная театральная реальность все-таки заставляет чем-то жертвовать?
— У меня не стоял такой выбор. Он и не может стоять, потому что я руковожу детским театром. И для меня самый главный принцип — чтобы спектакль чему-то хорошему научил ребенка, который пришел к нам. Ребенок должен понимать, что хорошо, что плохо, почему так можно поступать, а так нельзя. Это должны быть спектакли, которые учат добру, спектакли из школьной программы. Я стараюсь, чтобы постановки были для детей, для подростков понятными, интересными, поэтому у нас много музыкальных спектаклей и мюзиклов. Детям легче воспринимать музыкальный материал, нежели драматический. А зритель голосует рублем — на хорошие постановки люди всегда ходят. Поэтому такая дилемма никогда не стояла.
— Ваш театр работает с самой взыскательной публикой, детьми и подростками, которые растут в мире гаджетов, соцсетей, видеоигр и бесконечного контента. Как вам кажется, реально ли в таких условиях по-настоящему увлечь ребенка театром? И что нужно сделать, чтобы юный зритель захотел вернуться в зрительный зал снова?
— У нас очень много постоянных зрителей. Это как раз доказывает то, что если ребенок с родителями пришел к нам однажды, он возвращается. Именно потому что у нас в репертуаре спектакли, которые интересны зрителям. Например, мюзикл «Бесприданница». Моя знакомая рассказала мне, что, выходя из зала, услышала, как сын-подросток говорил своей маме: «Надо же, никогда не думал, мам, что из такой неинтересной пьесы можно сделать такой интересный и классный спектакль». Вот ради этого мы и работаем.
А что касается «гаджетомании», как я называю эту болезнь, собственно, мы боремся с ней, делая вот такие интересные постановки. Чтобы внимание ребенка было приковано целиком и полностью к тому, что происходит на сцене, чтобы ребенок не утыкался в свой гаджет. И когда я вижу, что ни один экран в зале не светится, это всегда маленькая внутренняя победа.
— В труппе театра сегодня играет немало ваших бывших студентов. Каково это — работать бок о бок с людьми, которых вы когда-то учили? И сложно ли перестроить отношения «педагог — студент» на формат «коллега — коллега»?
— Мои студенты, наверное, навсегда останутся моими детьми. И я радуюсь их победам, всегда стараюсь им помогать в работе. Очень рада, что в мюзикле «Вальмон» участвуют два моих ученика, артисты нашего Театра Роста — Семен Газиев и Катя Короткова. Мои прекрасные бывшие студенты, ныне мои коллеги и мои партнеры.