«Красная строка» традиционно проходила в Историческом сквере — месте, с которого, по сути, начинался Екатеринбург. И пусть в этом году там перекладывают плитку и фестиваль перенесли на Октябрьскую площадь, организаторы считают именно сквер настоящей родиной «Красной строки».
В 2019 году Исторический сквер стал местом противостояния. Одна из организаторов «Красной строки» объяснила мне суть конфликта так: «Хотели здесь построить храм, а горожане были против и отстояли это место».
С этой историей связана екатеринбургская легенда, которую я узнала от местного экскурсовода. По преданию, чудская царица Анна — языческая предводительница древних народов Урала — когда-то велела не трогать места древних захоронений и не строить на них храмы. Прошли столетия — и жители города вышли защищать сквер от строительства церкви.
Для местных такого рода противостояния привычны.
В 2019 году телеведущий Владимир Соловьев назвал Екатеринбург «городом бесов» — после протестов это определение стало частью местной айдентики. Организаторы «Красной строки» говорят об этом почти с улыбкой.
— Нам даже чуть-чуть лестно было такое название, — признается одна из организаторов. — Хотел неприятности сделать, а в итоге чуть-чуть попятил назад.
Похоже, Екатеринбург не любит, когда за него решают, каким он должен быть. Это касается не только парков и зданий, но и искусства.
Идем с организаторами по центру, и мне показывают огромную надпись на крыше бывшего Уральского приборостроительного завода: «Кто мы, откуда, куда мы идем?» Арт-объект Тимофея Ради появился в 2017 году в рамках Уральской индустриальной биеннале современного искусства и постепенно стал одной из самых узнаваемых достопримечательностей города.
— Очень известная надпись, и все любят тут фотографироваться. Ее какое-то время снимали с крыши, и народ сразу засуетился. Стали писать: «Куда дели?», спрашивать у администрации. В общем, за городскими проектами и культурными пространствами следят и, если нужно, стоят за них и воюют.
Похожая история — с бетонным шаром, который когда-то стоял в центре.
— Его пытались отмыть от граффити, но рисунки появлялись снова. Город не терпит пустоты: если есть поверхность — ее заполнят.
Екатеринбург как книжная карта
В первый день «Красной строки» на Октябрьской площади люди ходят с бумажными пакетами и сумками с книгами, останавливаются у стендов, спрашивают расположение шатров. Фестиваль не выглядит ярмаркой, а больше похож на город внутри города.
В этом году на «Красной строке» собрались более 160 издательств, прошли около 180 мероприятий, работали пять лекториев, две сцены и отдельная зона мастер-классов. В программе — встречи с писателями, презентации книг, лекции, дискуссии, театральные постановки, музыка и экскурсии. В первый день фестиваль посетили почти 16 тыс. человек.
Программа не ограничилась книжными прилавками. И тут я начала понимать, что фестиваль здесь не приезжее мероприятие, а часть города.
Именно этого хотел его основатель Евгений Горенбург. В своем последнем интервью он говорил:
«Я хочу, чтобы наши фестивали продвигали подобным образом, как городское достояние».
«Красная строка» впервые проходила без человека, который ее придумал. Но, чтобы понять, почему фестиваль вообще появился именно здесь, нужно отмотать время еще дальше — к музыке.
Сначала был рок
Главная тема «Красной строки» в 2026 году — «Эта музыка будет вечной». Фестиваль посвятили 40-летию Свердловского рок-клуба, и рок здесь стал не музыкальной вставкой между лекциями, а одним из способов рассказать историю.
На главной площади выступила группа «ТОП» — та самая, одним из участников которой много лет был Евгений Горенбург. Толпа горожан в такт покачивала головой с глубокой тоской:
«А я люблю, люблю пионы,
Они лохматые такие,
Они пузатые большие,
Как я сто лет тому назад».
До «Красной строки» он много лет был творцом городской культурной жизни. Горенбург занимался музыкальными фестивалями, стоял за созданием «Старого Нового Рока», а затем — «Уральской ночи музыки». Книжный фестиваль стал продолжением этой работы.
Идея создания «Красной строки» тем не менее родилась «извне» – к Горенбургу обратились с предложением сделать в Екатеринбурге новый книжный фестиваль. Поначалу он и его команда отказывались: эта индустрия казалась им чужой территорией. Но в итоге решили попробовать.
По воспоминаниям Горенбурга, многие ему говорили тогда: зачем вам это, когда есть большие московские книжные фестивали? Ответ оказался очень екатеринбургским: если здесь чего-то нет, это еще не значит, что этого не должно быть.
Первый фестиваль прошел в 2023 году. Уже второй оказался для организаторов финансово рискованным: после отказа в гранте команда решила все равно проводить его, понимая, что может уйти в серьезный минус.
Горенбург был человеком, который, судя по всему, не особенно любил ждать подходящего момента. Сам он признавался, что для него музыка, изобразительное искусство и книги никогда не существовали в изоляции друг от друга. Такой подход хорошо считывается и в нынешней программе.
Я попадаю на лекцию Дмитрия Карасюка «История Свердловского рока 1961–1991» — фактически разговор о том, как музыкальная сцена становится частью памяти города. В программе фестиваля эта тема продолжается презентацией книги Карасюка «История свердловского рока 1961–1991. От «Эльмашевских Битлов» до «Смысловых Галлюцинаций», а рядом проходит дискуссия, как музыка превращается в элемент литературы и культурного наследия.
В этом и есть, кажется, главный секрет «Красной строки»: она не пытается сделать вид, будто литература существует отдельно от всего остального.
А Горенбург будто заранее придумал для этого подходящее правило: всё должно быть чем угодно, только не скучным. И пусть в книжной индустрии он был скорее чужим человеком, но он и его команда знали, как делать мероприятия.
Это особенно заметно в зоне мастер-классов. Здесь можно не просто послушать автора, но буквально сделать что-то своими руками: создать зин, собрать собственную книгу, попробовать себя в издательском деле, нарисовать карту или поучаствовать в детективном мастер-классе.
Один из мастер-классов называется «Бестселлер за 40 минут: битва идей»: участникам предлагают придумать название книги, выбрать жанр, разработать обложку и представить получившуюся идею читателям.
«Красная строка» пытается сделать читателя не только потребителем литературы, но и ее потенциальным создателем. Это же прослеживалось на встречах с авторами.
Я попала на презентацию романа Кати Качур «Копия Веры». С главной сцены она рассказала, как несколько лет собирала будущую книгу: наблюдала за людьми, работала с музейными материалами, консультировалась с художниками и реставраторами.
После презентации за автографами выстроилась огромная очередь. При этом Качур пообещала, что подпишет все книги и будет в шатре до последнего человека. С любым автором на фестивале можно было поговорить, обсудить идеи, героев, задать вопросы — все соглашались.
Кто мы, откуда, куда мы идем?
Евгений Горенбург скончался 22 апреля 2026 года — за несколько месяцев до четвертой «Красной строки». Его смерть поставила вопрос: может ли фестиваль жить без своего создателя? Единственное, что поняла я, — фестиваль существует благодаря тому, что Горенбург успел сделать его коллективным.
Вечером последнего дня организаторы подняли бокалы в его честь.
— Он к каждому из нас и вместе с нами сейчас здесь и говорит: «Что ж вы не наполнили свои бокалы и не выпили?» Давайте выпьем за его здоровье там, на небесах. Потому что он с нами здесь и сейчас, и он отвечает за погоду на фестивале.
Кто-то смеется.
— Он здесь, в воздухе, с нами, жив, цел, орел. И в каждом из нас.
Человека, которого больше нет, вспоминают не минутой молчания, а песней, шуткой, тостом.
Ночью у бара «Мелодия» команда Горенбурга пела частушки:
«Взяли солнце в Екатеринбург — будто разрешились все проблемы.
От Уралмаша и до Академа, солнцем залит Екатеринбург.
Сердце навсегда останется.
Екатеринбург, Урал, Россия.
Город добрых, умных, смелых, сильных и красивых,
что нам станется?»