Эдуард (Эд) Ратников, один из организаторов фестиваля «Монстры рока»:
— Начнем с того, что это был 1991-й год — эпоха, когда одна страна рухнула, а другая еще не появилась. Совершенно фантастическое и уникальное время. Мы существовали надеждой, что сейчас заживем и построим наш новый прекрасный мир. И совершенно не понимали, что нас ждет. Буквально недавно прошел августовский путч.
Я работал вместе с Борисом Зосимовым в компании BIZ Enterprises. Тогда было два гиганта. Первый — центр Стаса Намина SNC, который незадолго до этого делал c российской стороны фестиваль Moscow Music Peace Festival, и после американцы не хотели с ним взаимодействовать, слишком одиозный был товарищ. И второй — альтернативная команда Зосимова. Она была на подъеме, потому что Стас не занимался развитием и построением рынка, он любил только почивать на лаврах. А мы с Зосимовым пытались построить отечественный мир шоу-биза, медиакомпанию, рекорд-лейбл и концертное агентство. У нас даже была мечта создать MTV в России, развивать концертные площадки и делать шоу по всей стране. В самом начале сентября на день рождения к Борису Зосимову пришло много уважаемых людей, а Борис Краснов привел туда некого Тристана Дейла — советника Ельцина по связам со Штатами.
Дейл сказал Зосимову: «Слушай, Борис, ты же монстр рока! Мне на днях пришла разнарядка из Time Warner — найти мощного промоутера, партнера, который помог бы нам сделать большой ивент, чтобы отпраздновать победу сил молодой демократии в России, сделать молодежи подарок: большой бесплатный концерт». Естественно, мы откликнулись на это предложение. Я — как правая рука Зосимова — заявил: «Боря, надо делать!»
Буквально через день к нам прилетел Марк Росс — сын Стива Росса, который был главой корпорации Time Warner. Он прилетел со своим бухгалтером Риком Боуманом, который управлял его финансами. Мы встретились сначала в офисе, потом пошли ужинать. На тот момент у нас с Борисом был свой ресторанчик «БИЗ КЛУБ» на Патриарших прудах. Сидели там с Борисом, Марком и Риком, разговаривали, они задавали каверзные вопросы. Я, будучи правой рукой Бориса и блестяще говорящий по-английски, отвечал — и это произвело большое впечатление на американцев. Все получилось, и они решили делать фестиваль.
Потом стали обсуждать, кого приглашать. AC/DC и Metallica могли приехать и были главными хедлайнерами. Группы Queensrÿche, Mötley Crüe, входившие в тур «Монстров рока», по каким-то причинам не откликнулись, не смогли участвовать, поэтому мы искали других. И, да, напомню тут, что сам тур шел по Европе и Штатам каждый год. Это был огромный фестиваль, который проходил с феноменальным успехом. Последний концерт был запланирован на 25 сентября в Барселоне, и уже после него они прибавили Москву — 28 сентября.
Мы долго думали, где проводить мероприятие, в каком составе. У Марка тогда была молодая команда Pantera, его любимчики. В апреле 1991 года я брал интервью у них в Брюсселе: с вокалистом Филом Ансельмо беседовали часа полтора, подружились. Поэтому я, конечно, согласился с Марком, сказав: «Если Pantera выступит — российский рынок будет у их ног. Росс-младший в итоге выдернул их из студии, где они писали свой нетленный альбом Vulgar Display of Power, — потому что мог — и отправил на целую неделю в Россию. Они прилетели первыми, улетели последними.
На проведение фестиваля мы получили добро мэрии благодаря Юрию Никулину, который нас поддержал и пролоббировал перед Юрием Лужковым. Лужков тогда говорил на совещании: «Да никто к вам не придет!» Нас это позабавило.
На Украине мы заказали два «Антонова» — самые большие грузовые воздушные судна в мире. Причем Борис зафрахтовал их за какие-то смешные деньги. Получили письмо от председателя Совета министров Ивана Силаева, в котором нам давали практически карт-бланш. С этими волшебными записями мы и выстраивали нашу работу. Это было невероятное, фантастическое время, когда невозможное становилось возможным.
Конечно, на самом фестивале не обошлось без курьезов, потому что не было выстроено ни регламентов, ни нормативов, ни методологии. Московской милиции тогда дали задание оказывать содействие, мы набрали порядка 11 тыс. милиции и войск, чтобы обеспечить безопасность. Но, учитывая время, эти структуры не были настроены на помощь, на выстраивание работы с публикой. Их основная задача тогда была — пресекать и карать... А публика, в свою очередь, оказалась совершенно безбашенной. Люди бились в конвульсиях от счастья в чудовищном виде — с напульсниками, разукрашенными лицами. И все это очень сильно раздражало милиционеров. Они, естественно, теснили бесноватую публику. Кроме того, мы со структурами, отвечавшими за безопасность, не смогли предотвратить стихийную продажу алкогольной продукции. Буквально с бортовых машин продавались ящиками вино, пиво, водка. Конечно, публика, которая пришла праздновать, с удовольствием этим пользовалась, на задних рядах побухивала. А когда милиция начала теснить людей, тут же понеслась молва, что «они лютуют», — и стали кидать бутылками. Тот град бутылок — конечно, чудовищно. Публика уже довольно сильно была разогрета Pantera — их энергичной музыкой, «озверином» в чистом виде. Потом начали выступать «Э.С.Т.». И завязалась мясорубка.
Где-то бутылки разбивались о каски милиционеров, где-то попадали в головы. Причем зрители-то сильно не страдали, в основном доставалось милиционерам. У кого-то из головы шла кровь, выглядело это все страшно — американцы с такого офигели.
Мы тогда остановили концерт, Борис и Марк Росс обратились к публике со словами: «Друзья, зачем вы так дико себя ведете? Мы вам сделали подарок, чтобы вы заботились и уважали друг друга. Новая жизнь на пороге. Если что-то случится, вам больше, кроме группы «Ласковый май», ничего не светит». Последняя фраза, видимо, возымела свое действие...
После этого вышла группа The Black Crowes, у которой в основном были блюзовые напевы. И все это бушующее море успокоилось. Публика начала брататься с милиционерами, последующие выступления прошли просто прекрасно. Сам же фестиваль оказался абсолютно особенным событием. Люди видели своими глазами Metallica, которая тогда выпустила самый мощный «Черный» альбом. Когда они появились на сцене, творилось такое счастье, что не описать. Энергия была вязкой — как сироп. А когда вышла AC/DC, многие упали в обморок от счастья и осознания того, что подобное происходит в их жизни.
Должен сказать, что это был конец сентября, поэтому осенние тучи уже сгущались над Москвой. Но мы с Борисом тогда хорошо поработали над разгоном облаков. Когда Борис пообещал американцам, что дождя не будет, они посчитали его чокнутым. Причем он еще констатировал, что после концерта будет сильный дождь. И действительно: после фестиваля ливануло так, что чуть сцену не смыло. Американцы подумали, что это шаманство какое-то, и потом относились к Борису как к полубогу. Это было трогательно, забавно.
Мы сделали историческое событие. Оно вошло в топ-5 самых значимых и больших рок-фестивалей в истории современной музыки. Я этим, конечно, не могу не гордиться; это дало мощнейший старт моей дальнейшей профессиональной карьере.
Ольга, зрительница фестиваля:
— Как узнала о фестивале, честно говоря, не помню. Наверное, по телевизору что-то показывали — или друзья сказали. Поехали на мероприятие с компанией на электричке и метро, потому что живем в области. Устроено было все нормально, молодежи — очень много. Мы приехали поздно, к вечеру, концерт уже шел.
Ограждения стояли кругами, людей распределяли — с целью разбавить толпу и не допустить сильной давки у сцены. Чтобы подойти поближе, нужно было пройти несколько ограждений — пускали не всех.
в отдельном репортаже
Познакомились с ребятами, без девчонок их не пускали за ограждение, ближе к сцене, а с нами они прошли. Таким образом попали почти в фанзону. Мне кажется, на видео и фото с того концерта я даже вижу себя на плечах у парня, но качество съемки плохое, непонятно.
Было много милиции в толпе, но атмосфера — шикарная, громкая музыка, нормальные люди вокруг. Больше всего запомнились, конечно, музыканты, особенно Энгус Янг со своей проходкой по сцене. Ну и Metallica, естественно. Я различала лица, было очень интересно увидеть и услышать этих легенд рок-музыки.
Беспорядков же не видела и не слышала. Возможно, пьяные были как раз далеко от сцены. Повторюсь — за ограждения пропускали не всех. И бутылок летящих тоже не видела. Мы находились очень близко, лица музыкантов можно было различить, стояли достаточно свободно, не как «селедки в бочке», спокойно прыгали и танцевали. Выходили обратно по коридору из конной милиции до самого метро, толпа двигалась спокойно. Возможно, нам просто повезло.
Спустя 35 лет, оценивая событие, понимаю, что оно историческое и авантюрное. Мы были молодые и безбашенные, могло на самом деле много чего случиться: от давки до вообще чего угодно. Аэродром, огромная территория, толпа людей, громкая музыка, алкоголь рекой... Но милиции и военных было очень много, неплохая организация. Думаю, в наше время такие фестивали нереально провести. Но было бы, конечно, здорово все повторить. Я бы пошла — несмотря ни на что.
Михаил Грушин, фотограф, работавший на фестивале:
— В то время я работал фотографом рок-изданий Drive и Red Rose, издаваемых при АПН. На фестиваль был официально аккредитован как фотокорреспондент. Однако, несмотря на наличие аккредитации, фотографировать сам концерт мне не дали. Американцы хотели, чтобы его снимали только их фотографы. Позднее выяснилось, что из отечественных фотографов возле сцены работали те, у кого была аккредитация не прессы, а обслуживающего персонала. Меня не пустили к сцене, и это помогло мне увидеть и снять то, что не видели и не сняли другие. А именно — то самое побоище и его последствия. Я видел и снял, как к машине скорой помощи подводили, а иногда и приносили пострадавших людей.
На концерт не было запрещено проносить горячительные напитки. И люди притащили их в стеклянных бутылках. В какой-то момент те, кто был в задних рядах, стали бросать пустые бутылки вперед — на кого бог пошлет. Бутылки попадали в людей, нанося им раны, летели градом, и стоящая впереди публика стала разбегаться.
Но на поле, кроме зрителей, были еще солдаты и милиционеры, которые стояли в оцеплении для соблюдения порядка. Они уйти без полученного разрешения не могли, бутылки в них попадали. Дело кончилось тем, что старшие по званию дали им команду «Вперед!» — и эти солдаты и милиционеры с резиновыми дубинками набросились на зрителей, стали их избивать. Абсурд заключался в том, что они били не тех, кто бросал бутылки, а тех, кто ближе стоял.
Фестиваль «Монстры рока» — событие, безусловно, историческое. Я очень жалею, что не снимал собственно концерт. Можно, конечно, мечтать о том, чтобы повторить его или попасть в то время еще раз, правдами и неправдами оказаться возле сцены и сделать концертные снимки. Но, к сожалению, это мечты, которым не суждено сбыться.
Михаил, зритель фестиваля:
— Я живу в 15 минутах езды от Тушино, но мы поехали туда заранее — ночевали на аэродроме, жгли костры. Народу было полно, не только наша компания. В близлежащих окрестностях собрали и сожгли все деревянное. Приехали заранее, чтобы попасть ближе к сцене.
Мне лично больше всего запомнилось выступление любимой группы Metallica. Ради нее и пришел. Возле сцены была давка. Пришлось обойти и встать чуть подальше от VIP-зоны. Побоище, конечно, было. Есть много видеоматериалов, но я лично крови там не видел. Был не в горячих местах. Помню, что было много военных. Кто-то выходил на сцену и просил людей уняться. Но это же рок-концерт...
Конечно, это стало для России историческим событием. До этого из подобных фестивалей был только Moscow Peace Festival в 1989-м. К тому же, «Монстры рока» оказались бесплатными. Настоящий подарок фанатам.
Хотелось бы повторить это все, но без кровопролития.