Статистически дети изменяющих родителей действительно чаще изменяют сами, однако этот механизм устроен сложнее и интереснее, чем простое «яблоко от яблони», рассказала «Газете.Ru» нейропсихолог, клинический психолог «СМ-Клиника» Светлана Пуля.
Психолог обратила внимание на исследования, которые изучали межпоколенческую передачу неверности. Так, исследовательница Дана Вайзер и ее соавтор Дэниел Вайгель провели серию научных работ, посвященных этой теме. Результаты были опубликованы в журнале Personal Relationships в 2017 году.
«Результаты оказались красноречивыми: люди, которые в детстве знали об изменах родителей, вдвое чаще изменяли в собственных отношениях. Причем — и это важно — даже те из них, кто считал измену абсолютно неприемлемой. То есть убеждение «я так никогда не поступлю» само по себе не защищает. Работает другой механизм — не моральный, а психологический», — рассказала Пуля.
По ее словам, с точки зрения нейропсихологии здесь задействован процесс, который называется имплицитным обучением. Ребенок не принимает сознательного решения «буду как папа». Он просто растет в среде, где определенная модель поведения существует как факт.
«Мозг фиксирует не столько сам поступок, сколько эмоциональный контекст: как родители справлялись с близостью, как обходились с доверием, что делали с виной. Эти паттерны записываются в имплицитную память — ту, которая работает без участия сознания», — отметила специалист.
Кроме того, важную роль играет формирование привязанности. Психолог сослалась на исследование, опубликованное в American Journal of Family Therapy. Оно показало, что дети, знавшие об отцовских изменах, чаще формируют тревожный или избегающий стиль привязанности.
«А именно избегающий стиль, как показывают более поздние данные, наиболее устойчиво связан со склонностью к неверности во взрослом возрасте. Логика проста: если в детстве близость оказалась ненадежной, взрослый человек бессознательно держит дистанцию — и заводит «запасной аэродром», — пояснила нейропсихолог.
По словам эксперта, при этом существует и определенная гендерная разница в том, как подобный опыт влияет на детей.
«Исследования показывают гендерную асимметрию: сыновья, знавшие об изменах отцов, воспроизводят этот сценарий чаще, чем дочери. Здесь работает классический механизм моделирования: мальчик идентифицирует себя с отцом и усваивает его поведенческий репертуар — не потому что одобряет, а потому что это единственная «карта местности», которая у него есть», — рассказала она.
У дочерей, по словам специалиста, механизм обычно развивается иначе. Наблюдение за отцовской неверностью чаще формирует не склонность изменять, а трудности с доверием. Такие женщины нередко выбирают партнеров, похожих на отца, — и воспроизводят не собственный, а материнский сценарий. Травма передается, но другим маршрутом.
Врач также подчеркнула, что родительский сценарий — лишь один из факторов, который может влиять на поведение во взрослой жизни. Существует и ряд других обстоятельств, повышающих вероятность измены.
«Предыдущий опыт. Если человек изменял хотя бы раз, вероятность повторения возрастает кратно. Мозг уже «проложил» нейронную дорожку: однажды пережитый сценарий — от возбуждения до сокрытия — становится доступнее для повторного запуска», — отметила эксперт.
Кроме того, значительную роль играет стиль привязанности. Избегающий тип — самый рискованный. Такие люди ценят автономию выше близости и воспринимают эмоциональную зависимость как угрозу. Измена для них — не столько поиск страсти, сколько способ поддержать дистанцию.
Также на поведение может влиять уровень самоконтроля.
«Префронтальная кора — наш «внутренний тормоз» — у всех работает по-разному. Люди с ослабленным самоконтролем (из-за хронического стресса, выгорания, алкоголя) чаще действуют под влиянием момента — не потому что хотели изменить, а потому что не успели остановиться», — рассказала Пуля.
Немаловажным фактором специалист назвала и качество отношений в паре.
«Неудовлетворенность в отношениях. Это кажется очевидным, но есть нюанс. Опасна не столько «плохая» пара, сколько отсутствие эмоциональной близости. Человек может быть вполне доволен бытом, но остро нуждаться в том, чтобы его видели, слышали, понимали. Когда эту потребность закрывает кто-то другой — граница нарушается почти незаметно», — пояснила она.
В то же время психолог подчеркнула, что наличие подобного опыта в родительской семье вовсе не означает, что человек обязательно повторит этот сценарий.
«Самое важное, что нужно понять: знание о риске — это не приговор. Исследователь Гюльджан Эрдем, изучавшая межпоколенческую передачу неверности, подчеркивает: опыт родительской семьи не отменяет свободу выбора взрослого человека. Мы можем разорвать цикл — но для этого его нужно сначала увидеть», — отметила специалист.
Ранее психолог объяснила, как справиться с изменой и правильно объяснить это ребенку.