«Не могла не поддаться его магнетизму»
«Героизм и упорство повстанцев», «Триумф Кастро», «Беспрецедентная авантюра» — пестрили яркими заголовками газеты после победы кубинской революции. В глазах миллионов людей Фидель Кастро стал романтическим героем.
Сын обеспеченных родителей, воюющий с буржуазией, католик, отбирающий земли церкви, — биография команданте, наполненная противоречиями, лишь укрепляла его репутацию бунтаря. Особого шарма брутальному образу добавляли любовь к чтению и кулинарии. Они стали объектами многих шутливых историй.
Один из таких эпизодов произошел во время празднования дня рождения Рауля Кастро — брата кубинского лидера. Все гости уже давно собрались и с нетерпением дожидались опаздывающего команданте.
«Когда мы наконец увидели выходившего из «Мерседеса» кубинского вождя, все ожидающие вопросительно переглянулись, как бы спрашивая друг друга: что значит — Фидель с хозяйственной сумкой, не дал ее нести порученцам, а сам бережно ее удерживает в своих руках. И все ахнули, услышав от него рассказ о том, как он ко дню рождения брата лично готовил креветки, специально по своей методике — в сметане, со специями. Вынул из сумки кастрюлю, поставил на стол и пригласил: пока свежие — угощайтесь. Не скрою, все облизывались от фиделевской вкуснятины», — вспоминал посол СССР на Кубе в годы перестройки Александр Капто.
Со всем жаром отдавался Кастро и любви к чтению. Дома, в тюрьме и даже во время партизанской войны в горах Сьерра–Маэстра — в любую свободную минуту в его руках можно было увидеть книгу.
«Советское правительство подарило Фиделю роскошный по тем временам автомобиль «ЗИС», «членовоз», как их тогда называли в народе. Первое, что сделал Фидель на Кубе, — установил в машине на заднем сиденье освещение, чтобы читать во время поездок. Врачи пришли в ужас. Этого нельзя делать, говорили они ему. Вибрация в машине неизбежно скажется на зрении. С трудом уговорили его отказаться от этой затеи. Фидель все время что-то читает», — вспоминал ветеран советских спецслужб, переводчик Кастро Николай Леонов.
Начитанность и отличная память позволяли ему часами говорить на любую тему, а уверенность и чувство юмора — с легкостью удерживать внимание слушателей.
Одной из тех, кому удалось взять большое интервью у команданте, стала кубинская писательница и журналистка Катюшка Бланко. Ее в общении с Кастро особенно поразила энергетика кубинского лидера.
«Самое сильное впечатление на меня произвели не его рост и не его внешность. А то ощущение, которое возникло от его присутствия, — как будто я транзитный пассажир: вот поезд остановился на станции, я говорю с человеком, который останется навсегда. Его дыхание было спокойным, взгляд — ясным и прозрачным, он говорил тихо и смотрел прямо в глаза собеседнику».
Особенно заметна «магия» его выступлений была на конференции женщин Латинской Америки, которая в середине 80-х состоялась в Гаване. Официальная часть по традиции завершилась приемом в гаванском Дворце революции.
Сотни латиноамериканок тихо беседовали, разбившись на группы в просторном зале. Размеренный гул стих, как только открылась дверь и на пороге показался Фидель Кастро. Разговоры моментально стихли, все повернулись в его сторону.
Очевидцы вспоминали, что охранникам с трудом удалось сдержать напор ликующей толпы.
С публичного выступления начался и один из первых бурных романов команданте — со светской львицей и женой уважаемого кубинского кардиолога Нати Ревуэльта.
Услышав впервые пламенную речь Фиделя на одном из митингов, Нати Ревуэльта не могла не поддаться его магнетизму. Однажды товарищи по партии попросили Нати на время спрятать Фиделя в ее квартире, пока врач находился на дежурстве. Ключи от элитной квартиры в самом престижном гаванском районе Ведадо Натидад передала Фиделю в конверте, пропитанном ароматом дорогих духов «Шанель»…
Впоследствии команданте приписывали романы с тысячами женщин. Сам он на эти слухи не реагировал, а в интервью предпочитал даже не касаться этой темы.
«Пиши все, что касается моей политической деятельности. Здесь у меня нет никаких секретов. А личную жизнь, мои душевные привязанности оставь мне — это мое единственное достояние», — говорил он переводчику Николаю Леонову.
«Он являлся для нас героем»
Сильное впечатление революционер производил и на мужчин. Как вспоминали те, кому довелось видеть Кастро, сомнений, что перед тобой лидер, не возникало ни у кого.
«Фидель держался с несколько старомодной учтивостью, снискавшей ему славу «последнего испанского кабальеро», проявлял неизменную заботу об окружающих, в первую очередь о своих сотрудниках, своих телохранителях, и никогда не повышал голос. Я ни разу не слышал, чтобы он что-либо приказывал. Тем не менее он пользуется абсолютным авторитетом у окружающих благодаря силе его личности», — писал Игнасио Рамоне, автор книги о Фиделе Кастро.
В узком кругу команданте любил вспоминать события из прошлого, рассказывать личные истории и много шутил.
«Большинство монологов Эль Хефе всегда относились к штурму казармы Монкада, к его партизанской жизни в Сьерра-Маэстре, короче, к его революционной деятельности. Мы были очарованы, он являлся для нас героем, за него мы готовы были дать разрезать себя на куски. Мы были его идеальной семьей».
Кубинский лидер на равных общался с главами других государств и простым народом, с легкостью мог пойти на фуршет после официального приема или угоститься скромным обедом в доме свинарки.
Если на публике он избегал вульгарностей и подбирал корректные выражения, то в более узком кругу мог позволить себе больше экспрессии.
«Он порой выражает раздражение бранным словом, напоминает, что у кубинцев есть cojones («мужество», букв. «яйца»), чтобы противостоять империализму, и они готовы сказать врагу Que se vaya al carajo! («Пошел ты куда подальше!»)», — писал его бывший телохранитель.
Близость к простому народу Кастро всячески подчеркивал не только на словах. Так, он часто акцентировал внимание на том, что Кубе не хватает специалистов сельского хозяйства, и сам взял в аренду 13 гектаров земли.
На участке лидер государства проводил серию опытов, пытаясь вырастить рекордные урожаи тростника. На свой огород он с удовольствием приглашал журналистов. Таланты Кастро как агронома удалось оценить американскому корреспонденту Ли Локвуду.
Фидель показал ему, как он готовит почву под посевы, придумывает смеси удобрений, высчитывает оптимальное расстояние между саженцами и угол наклона, под которым они должны находиться к солнцу.
«Лучший после Рудольфа Валентино»
Неотъемлемой частью имиджа команданте были и внешние атрибуты — оливковый френч, кепи, густая борода и пышная шевелюра резко выделяли его на фоне гладко выбритых политиков в одинаковых строгих костюмах.
Первой серьезной проверкой образа бунтаря-революционера можно назвать визит Кастро в США в апреле 1959-го. О том, что происходит на Острове свободы и кто такой Кастро, американцы уже прекрасно знали.
Помимо прессы, представление о кубинском лидере у аудитории успели сформировать и фильмы.
В картине «Men in Crisis: Fidel Castro vs. Fulgencio Batista», посвященной событиям на Кубе, много документальных кадров — Фидель в своей неизменной форме, с бородой и оружием проводит совещание с партизанами и ведет отряд по лесам с оружием наперевес.
Отчаянная борьба против диктатуры, штурм казарм Монкада, тюремное заключение, амнистия, партизанская война — в фильме еще нет однозначного ответа на вопрос, хорош ли Кастро как политик. Но в наличии у него мужества и решимости не возникает ни малейших сомнений.
«Затеяв эту безумную самоубийственную авантюру, Кастро подорвал режим Батисты. И это испытание мужества ни один кубинец не может игнорировать. Даже если он потерпит неудачу, Кастро
доказал, он настоящий мачо, мужчина...»
Безусловно, когда главный герой кинохроники приехал в Нью-Йорк — город гудел.
«Fi-del, Fi-del, Fi-del», — скандировала толпа, поджидавшая кубинца у Пенсильванского вокзала, возле отеля и на шумных улицах.
Прорываясь через полицейские кордоны, он с улыбкой пожимал руки всем, до кого мог дотянуться.
Он позировал со школьниками, которые надели кепки с накладной бородой, чтобы быть похожими на своего кумира, фотографировался с тигром в зоопарке Бронкса, приветствовал студентов в Колумбийском университете, посетил офис The New York Times, выступил перед 16 тысячами зрителей в Центральном парке.
«Фидель — это лучшее, что случилось с североамериканскими женщинами после Рудольфа Валентино», — крикнула одна из слушательниц после его речи.
Ажиотаж вокруг Кастро пресса того времени сравнивала с популярностью Элвиса Пресли.
«Они [Кастро и его окружение] ворвались на сцену на заре телевизионной эры как абсолютно сексуальные бунтари. Весь их образ с длинными волосами, бородами и беретами был впечатляющим, и это соответствовало культурному духу времени», — говорил журналист и автор биографии Че Гевары Джон Ли Андерсон.
По мнению историка моды Сони Абрего, это было начало того, что позже будет названо «радикальным шиком» и стилем милитари.
Удивительно, но всего этого могло и не быть, если бы не своенравный характер команданте. Незадолго до поездки в США он с соратниками обратились за консультацией к популярному американскому PR-менеджеру, чтобы выяснить, как лучше подать себя местной публике.
Первый же совет был подстричься. Эту идею Кастро сразу же отверг, заявив, что борода стала для кубинцев символом революции. И он оказался прав. Вскоре этот символ стал узнаваем во всем мире.
Вновь Кастро приехал в Америку в 1960 году, для участия в сессии Генассамблеи ООН. К тому моменту отношения Гаваны и Вашингтона стали чрезвычайно напряженными, американские власти крайне негативно оценивали политику лидера Острова свободы. То и дело по дороге на официальные встречи делегацию кубинцев подкарауливали группы митингующих.
«Конная полиция перекрыла все подступы к отелю «Шелбурн», предоставив, однако, полную свободу контрреволюционным группам постоянно пикетировать отель», — вспоминал Николай Леонов.
Но даже несмотря на многочисленные скандалы, тысячи человек по-прежнему встречали Фиделя криками Viva!
Спустя годы образ брутального романтика-революционера стал архетипом, прочно закрепившись в мировой истории и культуре.