Американцы боятся потерь
Летом 1990 года диктатор Ирака Саддам Хусейн захватил и аннексировал Кувейт. Официальная причина заключалась в том, что кувейтцы якобы воруют иракскую нефть через наклонные скважины, хотя на самом деле Саддам просто был должен Кувейту очень много денег, занятых во время войны с Ираном, и остро нуждался в полноценном выходе к морю.
Ни та, ни другая причина не считалась достаточным основанием для передела границ в мире после Второй мировой войны. По задумке, согласно теоретикам международного права, в такой ситуации крупные державы должны были принять самые серьезные меры против агрессора через Совбез ООН, вплоть до военной интервенции, как это случилось во время Корейской войны. На практике же это почти никогда не работало, и уж тем более не должно было сработать против Ирака.
Кувейт не был близким союзником США и располагался в неудобном для НАТО регионе, вдали от Европы и Тихого океана. В последний раз американцы вступили в полномасштабную войну в 1950 году в Корее (во Вьетнаме США формально помогали Южному Вьетнаму зачищать территорию от повстанцев). С тех пор произошли три крупных арабо-израильских войны, две Индо-Пакистанских, вторжение Турции на поддерживаемый Грецией Кипр, Китая в Тибет, Китая во Вьетнам, Вьетнама в Камбоджу, СССР в Афганистан, ЮАР в Анголу, Аргентины на Фолкленды, Ирака в Иран и множество других конфликтов, в которых США не захотели или не смогли участвовать.
Не было ни одного серьезного аргумента в пользу того, что мгновенный захват Кувейта заставит США рыть окопы и выстраивать танки в колонны, чтобы пойти освобождать страну, которую подавляющее большинство американцев даже не нашли бы на глобусе.
Более того, последний серьезный опыт американской армии был во Вьетнаме, главный вывод из которого был один: американское общество крайне негативно относится к потерям. На этом и строился расчет иракского руководства — это не домыслы, а дословная цитата Саддама от 25 июля 1990 года во время переговоров о выводе войск из Кувейта: «Вы — это общество, которое не готово потерять десять тысяч человек в одной битве», — как бывало у Ирака.
А глубокой озабоченности, решительных осуждений и воззваний к совести иракский лидер не боялся.
Зато озабоченность и осуждение — это хороший повод поторговаться. Например, Саддам пытался увязать вывод войск из Кувейта с «урегулированием всех оккупаций на Ближнем Востоке» и начать торговлю с ухода Израиля из Сирии, Ливана и Западного Берега реки Иордан. Также его интересовало полное снятие санкций с Ирака и западные инвестиции или замена американских войск, защищающих Саудовскую Аравию, армиями других арабских стран. Но не Египтом, Египет — враг (а на самом деле — единственная, кроме Ирака, боеспособная арабская армия).
Скорее всего, эта торговля и закончилась бы победой Саддама, если бы президентом США был кто-то вроде Никсона или Картера, а не Джордж Буш — старший.
Потом, после «Бури в пустыне», он очень любил свой образ победителя и сильного мужчины. Но интересно, что сделала его таким сильная женщина, и даже не его жена, а британский премьер Маргарет Тэтчер. Во время встречи с президентом на американском курорте Аспен она сказала ему:
«Во-первых, агрессоров никогда нельзя умиротворять. Мы узнали это на собственном горьком опыте в 1930-х годах. Во-вторых, если бы Саддам Хусейн пересек границу Саудовской Аравии, он мог бы за несколько дней дойти до Персидского залива. Тогда он бы контролировал 65% мировых запасов нефти и мог бы шантажировать нас всех». В связи с этим Тэтчер призвала Буша проявить смелость и не колебаться.
В своей неуверенности Буш был не одинок, и в сенате предложение по применению военной силы против Ирака победило со скрипом, 52 против 47 голосов. Так или иначе, 29 ноября 1990 года Совбез ООН выдвинул Ираку ультиматум: до 15 января 1991 года иракская армия должна вернуться к международным границам — в противном случае против нее будут использованы любые разумные средства, чтобы выдворить силой.
Важно осознавать, что Буш был предельно далеким от пацифизма человеком и гордился своей службой в качестве летчика палубной авиации на Тихом океане в войне против Японии, а так же позиционировал себя как «ковбоя» и был совершенно не склонен к интеллигентским сомнениям. Даже с таким лидером США чуть было не спустили захват Кувейта на тормозах.
Пусть наступают на мины и окопы
Первая часть иракского плана — надеяться на склонность демократических стран к болтовне и неприятию решительных действий — провалилась. Оставалась вторая: выполнить угрозу насчет потери десяти тысяч солдат в одной битве и заставить американцев отказаться от планов усмирить Ирак. У Саддама были для этого все силы и средства.
Иракская армия хоть и уступала западным (а также советской) с точки зрения подготовки, но получила богатый боевой опыт в войне с Ираном. Она была четвертой в мире по численности, и в районе Кувейта ей удалось сосредоточить примерно 550 тыс. солдат — это больше, чем Группа советских войск в Германии, которая должна была противостоять НАТО. Вооружена она была прекрасно — намного лучше, например, Украины на момент начала 2022 года. У иракцев были сотни современных танков Т-72 и тысячи более старых моделей. Артиллерией иракцы были оснащены по советскому стандарту, — она отвечала за большую часть огневой мощи.
ВВС Ирака имели на вооружении около сотни истребителей Mirage F1 (ровесников Т-72), полторы дюжины сверхскоростных перехватчиков МиГ-25, а также успели получить от СССР пару десятков новейших (но неудачных) истребителей МиГ-29. Еще сильнее были наземные силы ПВО. Их основу составляли десятки батарей, — устаревших, но все еще эффективных ЗРК С-75 и С-125. Их дополняли 30-40 батарей современных комплексов «Квадрат» (экспортный вариант «Куба», предшественника «Бука») и сотни мобильных ЗРК малого радиуса действий «Оса-АК» и франко-немецких «Роланд». Они особенно важны тем, что удобны для стрельбы из засады и при действиях против превосходящих сил противника.
Всего этого, разумеется, было недостаточно, чтобы победить армию Соединенных Штатов. Однако Саддам и не планировал выходить в чисто поле мериться силой.
Все полгода до начала «Бури в пустыне» иракские войска копали траншеи, обустраивали огневые позиции и наблюдательные пункты, прикрывали подходы минными полями, распределяли вдоль фронта артиллерию, готовили заглубленные командные пункты и склады топлива и боеприпасов.
Генералы опирались на здравую с точки зрения военной теории стратегию. Первый удар на себя должны были принять сидящие в окопах мобилизованные солдаты. Опираясь на укрепления и минные заграждения, они, пусть и ценой своей гибели, задержали бы противника, нарушили атакующие порядки и нанесли потери. Затем навстречу ослабленным американским войскам должны были ударить элитные танковые дивизии Республиканской гвардии, вооруженные Т-72 и находящиеся в оперативном тылу.
Почему это не сработало?
План был хорошим. Американский главнокомандующий Норманн Шварцкопф и сам считал, что фронтальная атака через эту линию обороны на Кувейт приведет к потере не менее десяти тысяч человек. Советские старшие и высшие офицеры до и во время войны предрекали США огромные, многотысячные потери в наземной кампании, а при худшем сценарии американцы и их союзники и вовсе бы не смогли прорвать оборону, поскольку численность атакующих и защищающихся была примерно равна.
В реальности, когда 17 января начались боевые действия, все произошло совсем иначе, и причин на то было три.
Во-первых, войска коалиции отказались от немедленного наземного наступления по истечении срока ультиматума, а прибегли к длительной бомбардировке иракских позиций и тылов, разрушив оборону с воздуха. Но в этом не было большой новости: еще во время Второй мировой англо-американская авиация подчас не давала немецким войскам даже доехать до фронта.
Во-вторых, генералы и эксперты сильно недооценивали влияние технического превосходства и качества организации армий коалиции. Вообще, именно «Буря в пустыне» привела к появлению в массовом сознании образа войны как места соревнования чудо-гаджетов и технологий, а не умения и воли, как всегда считалось раньше. Но даже самые чудесные самолеты, ракеты и танки не сыграли бы никакой роли в руках людей, которые не умеют ими пользоваться. И, как оказалось, войска, где масса внимания уделяется тренировкам и учениям, легко побеждают тех, где вместо учений распространены демонстрации для начальства. Именно поэтому американские танки не подрывались на минах целыми дивизиями и не давали себя расстрелять артиллерии на дальних подступах. Инженеры знали, как и когда в минных полях делаются проходы, а командиры — как вовремя подавить вражескую артиллерию контрбатарейным огнем.
Но наиболее важной причиной столь блестящей победы историки обычно называют обходной маневр, который предпринял Шварцкопф. Иракцы считали, что войска коалиции нанесут основной удар на Кувейт вдоль побережья, и сосредоточили основные силы и средства там. Вместо этого американо-британские механизированные войска пошли в прорыв в сотнях километрах к северо-западу от побережья, где оборона была слабее. Левый фланг наступающим танковым колоннам обеспечивала серия воздушных десантов, высаженных в сотнях километрах в тылу Ирака. Прорвавшиеся на пару сотен километров танки затем повернули направо, на восток, стремясь запереть врага в Кувейте, как в ловушке. В итоге из нее иракцы еле успели унести ноги, по дорогам, которые патрулировала авиация коалиции.
Благодаря этому потери коалиции составили всего тысячу человек, из которых убитыми — 292, из них убитых в ходе действий противника — 147. Ирак же потерял не десять тысяч, как, по словам Саддама, «бывало», а больше сотни тысяч убитыми и ранеными. Хусейн ушел из Кувейта без всяких оговорок и условий.
Но даже на этом иракский президент не сдался. Он решил воспользоваться еще одной известной проблемой западных демократий — неспособностью политиков выстраивать долгосрочную линию поведения из-за зацикленности на следующих выборах и краткосрочных целях. Поэтому почти сразу после перемирия боевые действия продолжились. Уже 20 марта американский истребитель F-15 сбил бомбардировщик Су-22 во введенной коалицией бесполетной зоне, когда тот пытался атаковать восставших курдов. В апреле началась гуманитарно-боевая операция по доставке помощи миллиону курдских беженцев — транспортные самолеты доставляли продовольствие и медикаменты под прикрытием воздушных ударов.
Саддам постоянно пытался бросить вызов западным силам, и воздушные бои над Ираком случались регулярно. 15 января 1993 года иракцы открыли огонь по двум бомбардировщикам США F-111, в ответ на что американская авиация вновь начала масштабные удары по иракской ПВО. Иракский спецназ непрерывно совершал рейды в Кувейт — видимо, тестируя его на прочность. В апреле 1993 года был раскрыт заговор иракской разведки по убийству уже бывшего президента Буша во время визита в Кувейт. В итоге он туда не поехал, а в июне Клинтон нанес еще один масштабный удар по Ираку ракетами «Томагавк», целясь в ценные для иракской разведки объекты.
Официально считается, что американская кампания в Персидском заливе, которую в странах бывшего СССР называют «Бурей в Пустыне», продолжалась до 30 ноября 1995 года. Финальная ее часть, после официального перемирия, так и называлась: военная кампания «Перемирие в Юго-Западной Азии».
Но и после этой даты война, на самом деле, не закончилась и продолжалась вплоть до нового полномасштабного вторжения США весной 2003 года.