Советская Эстония
Советская власть сумела прийти и закрепиться в Эстонии дважды. В первый раз — по пакту Молотова-Риббентропа, когда вскоре после немецкого вторжения в Польшу эстонское правительство капитулировало перед угрозой войны с СССР и решило впустить советские войска добровольно, что быстро привело к полному подчинению страны, как и остальной Прибалтики.
Второй раз — в 1944 году, после окончания немецкой оккупации, уже в совершенно другом мире, который скоро будет окончательно оформлен на Ялтинской и Потсдамской конференциях. Во многих отношениях советская политика к тому моменту была уже перезагружена из-за необходимости сближения с западными странами, но Прибалтики это не касалось.
Советская власть продолжила делать то, что не успела до войны: экспроприировать крестьянские земли, проводить насильственную коллективизацию, устраивать массовые депортации эстонцев с посадками в ГУЛАГ тех, кто был недоволен. На руководящие посты расставлялись в основном эстонцы русского происхождения, выросшие при Сталине и говорившие по-эстонски с сильным русским акцентом. Эта политика не добавляла СССР популярности среди местных, и потому те массово шли в «лесные братья» — так называли прячущихся по схронам повстанцев.
Существенным отличием стала лишь смена «иконографии»: если в 1940 году героями в СССР считались комсомольцы и участники Гражданской войны, то теперь страна чтила память погибших в Великой Отечественной войне. Им повсюду воздвигались памятники и мемориалы, и один из них появился и в Таллине. Позже он станет известен как «Бронзовый солдат», но весной 1946 года статуи еще не было, и на ее месте стоял временный деревянный мемориал.
Памятник остался на месте
На нем в мае 1946 года и решили выместить свою ненависть две эстонские школьницы, — 14-летняя Айли Юргенсон и 15-летняя Агеэда Паавел. Они решили уничтожить памятник, причем не поджечь его, а взорвать, чтобы провести акцию максимально шумно, эффектно и демонстративно. Найти оружие и взрывчатку там, где прошел фронт, не было никакой проблемы. У одного из двоюродных братьев Айли дома был целый арсенал, собранный в развлекательных целях. Он выдал юным бомбисткам шашку, детонатор и фитиль-замедлитель.
Поздним вечером 8 мая Айли и Агеэда подсунули шашки под угол монумента, подожгли фитиль и быстрым шагом пошли прочь. Свидетелей вокруг почти не было, а охранявший мемориал милиционер в этот момент флиртовал с какой-то девушкой на улице. Примерно в 22:00, когда они ушли довольно далеко, раздался взрыв, и памятник взмыл в небо.
На утро весь город шептался о произошедшем, но, ко всеобщему удивлению, 9 мая, на День Победы, памятник все еще стоял на месте. Как оказалось, советские власти в ночи мобилизовали плотников и восстановили обелиск, так что на площади не осталось и следа произошедшего.
Поначалу Айли никто не заподозрил, и дело о взрыве так бы и осталось нераскрытым. Задержали ее не в связи со взрывом, а за связь с «лесными братьями»: она искала врача для одного из них, получившего тяжелое ранение в ногу, и на нее донес властям ее же молодой человек. Девочку арестовали, и свое 15-летие она встретила в таллинской тюрьме.
Обеих бомбисток судили по 58 статье, за контрреволюционную деятельность. Приговор — 8 лет лагерей, который они отбыли целиком.
В тюрьме Айли вышла замуж за Юло Йыги, бывшего финско-немецкого диверсанта, с которым прожила всю жизнь. В Эстонию они не могли вернуться до 1970-х годов из-за условий ссылки. Возвратившись, Айли работала секретарем в архитектурном бюро и инструктором по стрельбе в пригороде Таллина, — странно, что не инженером-сапером.
После получения Эстонией независимости, Айли Юргенсон, носившая уже фамилию Йыги, получила широкую известность как политик и активист, выступавшая за демонтаж Бронзового солдата.
Желание отомстить
В 2006 году уже 75-летняя Айли, отвечая на прямой вопрос журналиста, сказала, что плохо относится к идее эстонских радикальных националистов повторить ее акцию и взорвать статую Бронзового солдата. По ее мнению, напротив, следовало следить, чтобы памятник не взорвали «русские провокаторы». При этом саму фигуру необходимо цивилизованно, по решению властей, переместить куда-то подальше. В итоге эстонские власти так и поступили, перенеся мемориал из центра города на военное кладбище.
По ее словам, взорвать памятник она решилась не из неприязни к советскому строю, не из-за колхозов и сталинизма, а из-за желания отомстить за уничтожение эстонских мемориалов и кладбищ.
СССР после получения власти над Эстонией начал кампанию массового и систематического уничтожения эстонских памятников и кладбищ. Был снесен памятник погибшим борцам за независимость работы известного скульптора Амандуса Адамсона. Сносились надгробия Таллинского военного кладбища. Эстония должна была быть советской, и все, что этому противоречило, уничтожалось, на что ушли сотни килограммов тротила. Под снос шли и памятники русским солдатам, воевавших в составе Белых армий.
Но особенно девушку возмутило уничтожение старого кладбище Копли.
«Там жила моя двоюродная бабушка, и я часто бывала там в детстве. Мне очень нравилось это кладбище. Там были могилы возрастом сотни лет. Там похоронено много немецких дворян, гробницы и памятники, очень красивые с художественной точки зрения. Это кладбище было похоже на музей. Пришли русские, сравняли все с землей трактором и сделали там танцпол. Им нравилось танцевать на немецких костях. Как вам это – сделать танцпол посреди кладбища? Русские пришли и снесли все наши важные памятники в Эстонии! Как же мы могли просто наблюдать за этим? Нас учили видеть жизнь в черно-белых тонах: что хорошо, то хорошо; что плохо, то плохо. Дети в этом возрасте не знали, что между этими крайностями существует множество промежуточных цветов», — объясняла она свою мотивацию спустя десятилетия.
Борьба с «лесными братьями» и эстонскими повстанцами шла еще около 10 лет после того, как школьницы провели свою акцию.