Выдача под праздник
28 июня — тяжелая для Сербии дата. Номинально это праздник — Видовдан, день святого Вита, однако этот праздник грустный. Изначально он был посвящен памяти христианского мученика, сваренного римлянами в масле за отказ поклониться языческим богам, но затем по непостижимым причинам 28 июня произошло много других событий.
Например, в 1389 году в этот день произошла битва на Косовом поле, которую сербы проиграли и были обречены на столетия рабства у мусульман, у Османской империи. 28 июня 1914 года был убит австрийский эрцгерцог Фердинанд, что стало поводом для начала Первой мировой войны, в которой Сербия потеряла около четверти населения.
Поэтому можно представить себе чувства сербских националистов, когда в этот день 2001 года по требованию иностранцев был выдал для суда бывший президент Слободан Милошевич.
Он потерял власть по итогам спорных выборов 2000 года и последовавшей за ними «Бульдозерной революции». Подоплека этого поражения была очевидна: Милошевич втянул страну в десятилетнюю серию Югославских войн и проиграл каждую из них, получив вдогонку еще и разгром от авиации НАТО в 1999 году.
По древней легенде, когда галльский вождь Бренн осадил и практически уничтожил Рим, он согласился сохранить горожанам жизнь за тысячу фунтов золота. Тысячу полагалось отмерять по галльским весам и гирям, которые, разумеется, были фальшивыми. Когда римляне указали на это, Бренн докинул к гирям свой меч и лаконично пояснил смысл происходящего: vae victis, или, по-русски, горе побежденным.
Галлы были малограмотными варварами, в чем нельзя упрекнуть страны НАТО. Поэтому ожидающее Милошевича горе лежало в плоскости юриспруденции: специально созданный в Гааге Международный трибунал по бывшей Югославии обвинял его в преступлениях против человечности и нарушении законов и обычаев войны.
Изначально, в марте 2001 года, бывшего президента арестовали сербские власти по внутренним причинам. Победивший на выборах Воислав Коштуница обвинял предшественника в коррупции и злоупотреблении властными полномочиями. Для националистов и либералов Милошевич в целом был пережитком советского прошлого — чтобы не вдаваться в нюансы балканской политики, можно сказать, что он был бы аналогом Бориса Ельцина, если бы тот в 1991 году попытался возглавить весь СССР и сохранить бегущие из него республики.
Однако Коштуница не собирался выдавать бывшего президента, пусть плохого и коррумпированного, в Гаагу. Происходящее там, по его мнению, не имело отношения к правосудию, поскольку из всех бесчисленных актов жестокости, которые имели место во время Югославских войн, интересовали судей в основном совершенные сербами. Американцы грозили лишить Сербию финансовой помощи за отказ сотрудничать с судом, но против экстрадиции были даже те сербские политики, которые сами обвиняли его в военных преступлениях.
В итоге Милошевич отправился в Гаагу в ходе тайной операции, инициированной премьер-министром Зораном Джинджичем без согласия президента. Днем 28 июня кортеж автомобилей подъехал к центральной тюрьме Белграда, двинулся в неизвестном направлении, и вечером того же дня было объявлено о выдаче бывшего президента международному суду.
Спор заведомо бесплоден
3 июля, впервые появившись перед трибуналом, Милошевич отказался от адвокатов и отрицал легитимность суда, считая его лишь прикрытием для агрессии НАТО против Югославии. В этом ключе были выдержаны и все его дальнейшие заявления, поэтому суд напоминал разговор двух глухих, не владеющих жестовым языком.
Прокуроры обвиняли Милошевича в том, что с 1 января до конца мая 1999 года сербские военные и полиция систематически нападали на албанские поселения в Косово. Из-за этого край покинули около 750 тысяч албанцев, многие тысячи были интернированы сербскими силами, а неизвестное количество — убито без суда. Чтобы звучать более точно, сербов обвинили в убийстве 340 конкретных албанцев. Милошевич же нес ответственность за все это, как президент и верховный главнокомандующий. Позже к списку обвинения добавились военные преступления, совершенные союзниками Сербии (местными сербами) в Боснии и Хорватии.
Милошевич крайне мало отвечал на эти обвинения по существу. Он много говорил о нелегитимности суда, дразнил США сбитым «невидимым» бомбардировщиком F-117, проводил экскурсы в историю Сербии. В сжатом виде его позиция выглядит примерно так: выдвинутые против него обвинения и суд — часть масштабной задумки стран Запада по уничтожению Югославии. С этой целью Запад сначала поддерживал выход из нее союзных республик, а теперь создает в Косово этнически чистую албанскую территорию, а в ходе войны против Югославии именно НАТО совершило многочисленные преступления, бомбя мирные объекты. Мотивацией для стран Запада служит жажда реванша за Вторую мировую войну.
«Это, я бы сказал, неонацистская идея, в соответствии с которой расколота Югославия и согласно которой перекраивается карта Балкан и создается «Великая Албания». Эта идея кроется и за тем, что мы слышали здесь от обвинения. В этом контексте я хочу сказать, что обвинитель неслучайно упомянул Нюрнберг. Им мало того, что они совершили преступление против Югославии и отомстили за сербскую роль в их поражении в обеих мировых войнах. Они хотят нас, являющихся жертвами их преступления, объявить виновниками, а меня символически, при помощи этого суда, поставить перед лицом Нюрнберга. Чтобы поменять роли. Это преступление — убийство Югославии и мое распятие — они вершат руками своих бывших союзников и своих прежних врагов», — говорил он.
Непонятно, как США могли мстить Югославии за поражение в двух мировых войнах, если они выиграли обе, однако, по версии Милошевича, одним из лидеров антисербской коалиции была Германия, почувствовавшая силу после объединения и поддержавшая католическую Хорватию.
Что касается сути обвинений, бывший президент ставил под сомнение саму постановку проблемы: нельзя обвинять Югославию в действии на ее территории «сербских сил», как их называл суд, поскольку в действительности законные югославские армия и полиция осуществляли законную деятельность по поддержке правопорядка и безопасности. В ходе этого могли быть совершены отдельные преступления, но Милошевич, с его слов, не отдавал приказ совершать ни одно из них и не желал этого. Все обвинения в конкретных приказах, направленных против албанских мирных жителей, вроде операции «Подкова» — фальшивка и ложь, и уж тем более его нельзя обвинять в поддержке сербов в соседних республиках.
«Если сербы помогают Сербии, то я оказываюсь преступником. Но Ватикан силой помог хорватам, а папа Римский все еще остается Святым Отцом», — разъяснял он.
В ходе процесса Милошевич постоянно менял тему и предлагал вместо сути обвинений поговорить об агрессии НАТО против Югославии. Судьи и прокуроры пытались вернуть бывшего президента к исходной теме, он снова с нее сходил, и так по кругу, пока в марте 2006 года Милошевич не умер под стражей от проблем с сердцем.
Избирательное правосудие
Югославские войны и суды по их итогу настолько сложны, что их исчерпывающее описание на бумаге займет множество стеллажей. Сербы, хорваты, боснийские мусульмане и албанцы совершили в ходе войн многочисленные преступления, и разобраться, кто был прав, практически невозможно. Даже в теории права существует фундаментальное противоречие между правом народа на самоопределение и правом государства на защиту своей целостности, а без решения этого спора нельзя даже подступиться к вопросу, кто на Балканах был преступником, а кто героем.
Однако нельзя забыть о другом обстоятельстве. В 2002 году конгресс США принял Закон о защите американских военнослужащих, который журналисты окрестили «акт о вторжении в Гаагу». Согласно этому закону, если Международный уголовный суд (МУС) попытается задержать американского военнослужащего или должностное лицо, то президент США будет обязан применить любые меры, чтобы их освободить, вплоть до применения военной силы. МУС считается наследником трибунала по Югославии, на котором судили Милошевича, и, возможно, это не совпадение, что он ни разу задержания американских солдат не требовал, и уж тем более президентов США.
В какой степени это связано с тем, что армия США может взять Гаагу штурмом, а сербская — нет, — вопрос открытый.