Страна на пути к развалу
Советский Союз 1991 года уже почти ничем не напоминал себя прежнего. Проведенная Михаилом Горбачевым перестройка сделала возможными свободные выборы впервые за 70 лет. Согласно наивно-демократическому взгляду, на свободных выборах народ голосует за тех, кто представляет его интересы, и избранники, действуя в интересах людей, устанавливают всюду мир и процветание, чтобы в награду за свои успехи вновь выиграть выборы.
Однако в СССР эта схема не работала, точнее, работала не так, как на это надеялись Политбюро и Горбачев. Победившие на свободных выборах республиканские депутаты первым делом голосовали за выход из Союза. То ли стоящие за ними народы видели независимость от Москвы первым шагом на пути к процветанию, то ли национал-сепаратизм был беспроигрышной картой, но к лету 1991 года национальный суверенитет провозгласили Эстония, Латвия, Литва, Азербайджан, Армения, Грузия, Молдавия, Украина, Узбекистан и сама РСФСР. Внутри многих союзных республик о суверенитете заявляли автономии — например, Нахичевань и Нагорный Карабах.
Не видеть, что страна идет к развалу, мог в тот момент либо слепой, либо глупый.
Не всегда принятые декларации имели тот же смысл, что Декларация независимости США. Прибалтийские республики и правда решили порвать с СССР радикально: с их точки зрения, их территория была оккупирована Красной армией в 1939 году, и независимость была для них реваншем над старым врагом. Горбачев искренне попытался удержать Литву силой и в январе 1991 года послал на ее усмирение войска. Но войска встретили ожесточенное сопротивление протестующих, что вылилось в противостояние у Вильнюсской телебашни, а сам Горбачев столкнулся с многосоттысячным митингом на Манежной площади в поддержку литовцев. Поэтому президент отступил, и СССР де-факто смирился с прибалтийской независимостью.
Иначе суверенитет воспринимали в РСФСР, буквальный выход которой из Союза означал бы его немедленное уничтожение. Однако декларация о независимости России от 12 июня 1990 года не подразумевала полный разрыв, а лишь тщательно разграничивала полномочия между союзным центром и республикой. Окончательно формализовать это и отношения с другими республиками должен был Новый союзный договор, подписание которого должно было начаться 20 августа 1991 года.
Сейчас трудно понять, как мог бы выглядеть новый Союз, поскольку текст договора был туманен, если не сказать шизофреничен. Например, по нему СССР выступал на международной арене как единое суверенное государство, но в то же время республики могли самостоятельно выстраивать отношения с другими странами. Для сравнения, отдельные американские штаты имеют собственные вооруженные силы с танками, ракетами и самолетами, но установить собственные дипломатические отношения с Канадой или Японией они не могут.
Нельзя исключать, что новый договор стал бы фикцией, дымовой завесой для дележки власти между Горбачевым и республиканскими руководителями, после чего страна бы продолжила жить по инерции.
Но часть советского руководства имела совсем другие планы. Вечером 18 августа Горбачев был изолирован в крымском Форосе и отключен от всех систем связи. Начался Августовский путч ГКЧП.
Происки ЦРУ
Нельзя сказать, что путч был полным сюрпризом. Когда страна сползает в революционный хаос, установить диктаторскую власть во имя стабилизации и расправиться с бунтарями — не самая оригинальная идея, и оригинальной она перестала быть еще в Древнем Риме. В феврале 1991 года советский хозяйственный деятель Александр Тизяков, будущий член ГКЧП, прикидывал в частных разговорах планы введения в стране чрезвычайного положения с массовыми арестами и с откатом почти всех перемен перестройки.
В марте 1991 года по инициативе премьера Валентина Павлова и с согласия Горбачева в Москву уже вводилась бронетехника, чтобы не дать провести митинг «Демократической России». Многие провинциальные партийные секретари и функционеры месяцами засыпали Горбачева требованиями вернуть партии руководящую роль в стране.
17 июня 1991 года на сессии Верховного Совета СССР Павлов выступил с требованием предоставить ему чрезвычайные полномочия для наведения порядка в стране, а председатель КГБ Владимир Крючков развернул пространную речь, в которой заявил, что Отечество находится на грани катастрофы, и для его спасения необходимы решительные меры. Сверх того, там же он процитировал документы КГБ 1970-х годов: «ЦРУ США на основе анализа и прогноза своих специалистов о дальнейших путях развития СССР разрабатывает планы по активизации враждебной деятельности, направленной на разложение советского общества и дезорганизацию социалистической экономики».
Крючков этим намекал, будто за происходящим развалом Союза стоят США. Правда, на тот момент США преследовали прямо противоположную цель, и 1 августа того же года президент Буш лично приехал в Киев с речью против украинского сепаратизма. Правда, не стоит относиться к словам чекиста слишком буквально. Если бы он и его товарищи-путчисты всерьез беспокоились об американской угрозе, они бы не отключили Горбачеву в Форосе связь со стратегическими ядерными силами.
Списывать недовольство советской властью на происки шпионов и врагов было старой тактикой большевиков начиная с ленинских времен.
Наконец, Павлова и Крючкова поддержал министр обороны Дмитрий Язов, который видел ситуацию примерно так же. Эти трое и стали лидерами мятежа, к которому примкнули остальные участники: вице-президент Геннадий Янаев, глава МВД Борис Пуго и несколько других деятелей. У всех у них была общая черта: они занимали высокий государственный пост, но их авторитет в глазах народа стремился к нулю.
Робкий мятеж
В 6 утра 19 августа советские граждане услышали «Заявление Советского руководства» — то есть, воззвание мятежников. В нем сообщалось об отстранении Горбачева от власти по состоянию здоровья и об объявлении в стране чрезвычайного положения «в целях преодоления глубокого и всестороннего кризиса, политической, межнациональной и гражданской конфронтации, хаоса и анархии, которые угрожают жизни и безопасности граждан Советского Союза, суверенитету, территориальной целостности, свободе и независимости нашего государства». Управлять страной во время чрезвычайного положения должен был только что созданный профильный комитет, куда и вошли путчисты.
В газете «Правда» на следующий день вышел пространный манифест путчистов, в котором было все: от планов подписать новый союзный договор и борьбы с преступностью до восстановления гордости советского человека и единства страны. Обещали даже первым делом начать бороться с нехваткой продовольствия и жилья. Правда, мировой исторический опыт говорил, что на самом деле все ресурсы будут брошены на армию, ведущую бесконечную войну против сепаратистов на окраинах, начиная от Прибалтики и далее против часовой стрелки. Необходимо было бы также позаботиться о КГБ и МВД, поскольку для массовых арестов и террора нужно купить лояльность для проведения массовых арестов: в одну только Москву путчисты заранее распорядились привезти 250 тысяч наручников. Все ресурсы, оставшиеся после расходов на войны и чистки, может быть, и правда пошли бы на жилье и еду, которых не хватало и в лучшие советские годы.
Однако практическая реализация этих идей не удалась по причинам, которые трудно объяснить. Так, путчисты ввели в Москву тысячи солдат на бронетехнике, чтобы взять под контроль Останкинский телецентр и другие ключевые объекты. Однако они не сделали самый очевидный шаг: не ликвидировали, не арестовали и не нейтрализовали первым внезапным ударом своих врагов — лидеров демократической оппозиции.
Для сравнения, во время пиночетовского мятежа 1973 года в Чили первым делом армия приступила к штурму дворца президента и все утро наводила бомбо-штурмовые удары авиации по нему и по другим очагам коммунистического сопротивления. Ничего даже отдаленно похожего московские путчисты не планировали.
В результате с раннего утра 19 августа Борис Ельцин мобилизовывал сторонников и выстраивал оборону своего офиса — Белого дома. У него собрались десятки тысяч москвичей и начали строить баррикады. Теперь армия не могла бы арестовать Ельцина без серьезного боя с применением тяжелого вооружения, и начать этот штурм путчисты так и не решились. Скорее всего, они просто не ожидали, что их мятеж вызовет контрмятеж демократической оппозиции, и не имели в голове планов противодействия ему. Кроме того, началось брожение в войсках: солдаты и офицеры не готовы были начинать войну с собственными гражданами, выполняя приказы самозванцев. Неповиновение Язову выказывали командующие родами войск, включая ВДВ, ВВС и РВСН, так что даже среди высшего генералитета сторонников путчистов было меньшинство.
К середине дня 21 августа ГКЧП по сути сдался и смирился со своим поражением. Его члены были арестованы, а Горбачев вернулся в Москву в качестве руководителя СССР.
Править ему, однако, оставалось недолго. Путч сорвал подписание нового союзного договора и к концу 1991 года СССР перестал существовать как государство.
Так мятежники добили то, что надеялись сохранить.