Ошибка криминалиста
Бюро расследований Колорадо — это подразделение судмедэкспертизы и лабораторного анализа местного Департамента общественной безопасности, по-простому — МВД штата. Сам штат Колорадо нельзя назвать американской глубинкой, но до Калифорнии, Нью-Йорка, Флориды и остального восточного побережья, где сосредоточен основной финансовый и интеллектуальный капитал, ему всегда было далеко, и звездой национального масштаба там стать практически невозможно.
Зато Ивонн Вудс в полной мере считалась звездой местной. За 29 лет службы в Бюро расследований Колорадо она заслужила славу лучшего специалиста по анализу ДНК. До своего увольнения в 2023 году ее работа считалась образцовой, и следователи с прокурорами не боясь выстраивали на ней обвинение. Ее анализ лег в основу сотен обвинений в тяжких преступлениях, и лег бы возможно в основу еще сотен, если бы в сентябре 2023 года какой-то стажер, делавший исследование по ее работе, не обнаружил в ней странности.
Очень быстро выяснилось, что странности эти касаются не небрежного оформления бумаг или нарушения установленной методологии. Вудс фальсифицировала результаты исследований, делала это годами и регулярно.
Она делала это не под давлением начальства и не по принципу капитана Жеглова из «Место встречи изменить нельзя», который считал, что можно фальсифицировать доказательства, если уверен, что человек — преступник.
Ее фальсификации затронули 102 случая обвинения в тяжких преступлениях и больше тысячи других уголовных дел. Что особенно удивительно для криминалиста-женщины, благодаря фальсификациям Вудс, полиция отпускала реальных насильников.
Вудс не только позволяла преступникам избежать ответственности и способствовала посадке невиновных. Она подорвала веру в анализ ДНК как в царицу доказательств, хотя в 1990-х годах этот метод произвел революцию и позволил правоохранителям отлавливать убийц и маньяков, чью вину нельзя было доказать в прошлые эпохи.
Как анализ ДНК превратили в отпечатки пальцев
ДНК всех людей совпадает примерно на 99,9%. В оставшемся 0,1% кроется разница, достаточная, чтобы установить, принадлежат ли два образца одному и тому же человеку. В этом было бы мало практического смысла, если бы в начале 1980-х британский генетик Алек Джеффрис не изобрел ДНК-дактилоскопию: способ сравнивать образцы очень быстро и точно, даже в полевых лабораториях. Сравнение с дактилоскопией было выбрано не случайно, потому что в первоначальном варианте конечный результат анализа выглядел как рентгеновский снимок с последовательностью полос, и эта последовательность совпадала у одинаковых образцов. Почти сразу после изобретения этот метод был опробован в криминалистике.
В ноябре 1983 года в британском Нарборо было найдено тело 15-летней Линды Манн, в 500 метрах от дома. За дело взялся инспектор Дэвид Бейкер, который поклялся родственникам девушки найти убийцу, но зацепок не было никаких: никто не видел, с кем она гуляла, кто ее мог убить и кто подбросил тело. Спустя три года в окрестном лесу обнаружили еще одну убитую девушку, Доун Эшворт, и в ее убийстве признался 17-летний юноша. Правда, он утверждал, что убил лишь ее и никогда не видел Линду. Но следователя это смущало: он был убежден, что преступления совершил один и тот же человек.
Бейкер оказался человеком с широким кругозором и из газет узнал об изобретении Джеффриса, — тот привлек внимание журналистов, когда помог одной ганской семье доказать родство с гражданином Великобритании и предотвратил депортацию. Инспектор связался с биологом, которому и самому стало интересно: способен ли его метод работать, если использовать не свежие лабораторные образцы ДНК, а следы, снятые с трупа три года назад.
Оказалось, метод работает. Выяснилось, что юноша не только не убивал Линду, но и взял на себя убийство второй девушки по своим странным соображениям. Получается, настоящий убийца не был найден, и Бейкер запросил у правительства Великобритании финансирование на сплошное тестирование всех окрестных мужчин с группой крови А (вторая).
Это не давало эффекта. Преступника не было среди местных жителей, и начальство Бейкера начало думать, что он спускает бюджет на мутную ерунду. Но тут в полицию позвонила девушка, которая слышала, как один человек в баре хвастался, что сдал ДНК-тест за другого человека. Следователи нашли этого хвастуна, и он выдал им своего друга Колина Питчфорка, который и был осужден за убийство обоих девушек.
С тех пор методов ДНК-дактилоскопии появилось много, и используются они для разных задач. Например, иногда нужно выяснить, является ли один человек родственником другого, а в иных случаях для принятия важного решения достаточного определить пол и расу хозяина образца.
Эта технология произвела революцию во многих сферах, и благодаря ей, среди прочего, зоологи могут извлечь ДНК из водоема или из воздуха и выяснить, какие животные в нем обитают. Метод также используется для воссоединения семей либо наоборот для их разрушения, поскольку способен надежно определить отцовство и выявить супружескую измену.
С тех пор анализ ДНК в криминалистике превратился в отдельную прикладную науку.
Сложностей с этим связано множество: например, часто на жертве смешиваются образцы ДНК разных людей, либо же молекулы деградируют под действием времени и окружающей среды. Нужно уметь работать с крайне малыми образцами генетического материала, и в настоящий момент метод отточен до такой степени, что криминалистам достаточно ДНК в размере, который содержится примерно в восьми клетках человека. Непропорционально большой вес ДНК-дактилоскопирование играет в делах об изнасиловании, поскольку такие преступления обычно происходят без свидетелей, а не оставить на жертве генетических следов при половом акте и действиях сексуального характера задача технически очень сложная.
Что делала Вудс и зачем?
Вудс не сочиняла результаты генетической экспертизы с нуля и не выдумывала несуществующие организмы.
Почти все ее нарушения в работе сводятся к банальной халтуре.
Например, она исключала из официальных материалов дела результаты тестов, которые потребовали бы повторного анализа или другой дополнительной работы. Она пользовалась неточностями метода и заставляла проводить тестирование образцов, пока не получала нужный ей результат.
Чаще всего она ленилась, работая с материалом, полученным от жертв изнасилований. Далеко не всегда в них присутствует семенная жидкость в значительном объеме, подчас генетические следы очень «слабы» и требуют кропотливых методов исследований. В этих случаях Вудс часто писала, что следов мужской ДНК нет и вопрос закрыт.
Поскольку она не сочиняла результаты, ее ошибки носят в основном односторонний характер: мало или почти нет ложно положительных («этот человек — тот»), много ложно отрицательных («этот человек — не тот»). Поэтому, хотя значительную долю жертв Вудс составляют женщины, чьи заявления об изнасиловании в полиции отмели из-за мужской ДНК, но этими случаями дело не ограничивается.
Для составления полной картины ущерба потребуется пересмотреть сотни уголовных дел, чтобы оценить влияние на них ход анализа ДНК, но эксперты считают, что Вудс скорее скрывала доказательства невиновности, чем вины.
Более того, все дела, по которым она проводила экспертизу, оказались дискредитированы. Судьи уже отменили как минимум один приговор по делу об убийстве, поскольку адвокаты настаивали, что Вудс неправильно обращалась с генетическим материалом подзащитного. Этой лазейкой, скорее всего, попытаются воспользоваться многие.
8 сентября Вудс должны вынести приговор по четырем пунктам обвинения: по киберпреступлениям, лжесвидетельству, попытке оказать влияние на государственного служащего и подделке документов. Ей грозит от 8 до 18 лет лишений свободы, и с учетом того, что она признала вину и доказательства неоспоримы, шанса на оправдание нет.
Ущерб от ее деятельности Департамент общественной безопасности Колорадо будет расхлебывать еще долго.