— Как сложилось так, что вы стали заниматься изучением медитаций тибетских монахов?
— В 2018 году Его Святейшество Далай-лама на встрече с российскими нейрофизиологами в своей резиденции в Дхарамсале предложил организовать совместный научный проект по изучению природы ума человека в исследовании механизмов работы мозга при буддийских медитациях. В том году мы и стартовали.
Мое внимание привлекли медитации особого рода, так называемые практики высшей йога-тантры, направленные на индивидуальное совершенствование. В этих крайне сложных практиках есть любопытная часть: монах сначала мысленно представляет себя в образе просветленного божества, а затем постепенно «растворяет» этот образ. Для монахов тибетской буддийской традиции главная цель такой практики — не просто абстрагироваться от внешнего мира, но и освоить пути в глубины ума, к особому состоянию, известному в буддизме как «ясный свет».
Буддисты утверждают, что «ум ясного света» естественным образом проявляется, например, при засыпании, пробуждении, при умирании и в ряде других случаев. Тибетские монахи стараются научиться распознавать это особое состояние и использовать его в духовной практике. На протяжении жизни они усердно тренируются в таком распознавании, веря в то, что духовная практика, совершенная в этом глубочайшем состоянии ума, способна привести человека к значительным духовным достижениям. Вот особенно искусные в таких медитациях монахи и были нашими добровольными испытуемыми.
— Эта медитация цельная или она состоит из частей?
— Согласно древним письменным источникам, процесс растворения в тантрической медитации состоит из восьми стадий, последняя из которых и называется «ясным светом». Буддийские монахи во всех тантрических монастырях следуют этому одному и тому же канону. А это уже замечательная удача для исследователя: стандартный регламент умственной деятельности для всех испытуемых! Осталось надеть на них датчики сигналов мозга и проследить за тем, как меняется активность мозга по мере погружения монаха в глубины своего ума.
Причем это же испытуемые с опытом практики в 10-20, а то и 40-50 лет! Проблема была в том, что тантрические монастыри традиционно были закрыты для исследователей механизмов мозга. Но рекомендации Его Святейшества Далай-Ламы и участие российского фонда «Наланда» отрыли двери тантрических монастырей. Правда, на сегодняшний день только для моей группы.
— Как вы сформулировали цель этого проекта?
— Сколько люди ни изучают мозг, во все времена главной его тайной остается то, как на основе работы сугубо материальных нервных клеток, их нервных импульсов, медиаторов и тому подобного создается психический мир человека, — то есть субъективная реальность, в которой мы фактически живем. В практической нейрофизиологии можно задаться вопросом о том, какие структуры мозга и в какой последовательности участвуют в действиях ума: в создании мысленных образов, в построении из них ментальной реальности, в формировании мира чувственных состояний, например любви, сострадания, радости, горя и т.д. Наконец, какие структуры или сети мозга ответственны за поддержание самого субъективного опыта человека? А самое главное: каковы же мозговые механизмы самосовершенствования в тантрических практиках?
Буддийские монахи из тибетских монастырей в Индии, Непале и Бутане были нашими испытуемыми и фактически соавторами в этой работе.
— Почему для этого вы выбрали именно монахов? Кажется, что как будто подходят художники, архитекторы, писатели…
— Перечисленные вами работники творческих профессий, несомненно, обладают повышенными, а иной раз и выдающимися, навыками образного мышления, интуиции, воображения. Но испытуемые из них просто никакие: у каждого свой стиль и навык, каждый имеет свою историю творческого развития. Как потом при таком разнообразии делать какие-то выводы?
А буддийские монахи тантрической практики с детства воспитывались в одной и той же традиции, учились по одним и тем же текстам, в одних и тех же монастырях. Много поколений буддийских монахов, к примеру, более 600 лет владеют одной и той же практикой тантрической медитации Гухьясамаджи. В каждом сеансе этой практики монахи мысленно представляют себя в образе этого буддийского божества с тремя ликами и шестью руками в мельчайших подробностях, а затем медленно растворяют этот образ, другие мысленные реалии. Где я еще возьму таких уникальных для исследования природы ума испытуемых?
— Действительно ли имеет значение то, что тибетские монахи поколениями тренировали свое воображение? Грубо говоря, если бы вы взяли 20 обычных людей, показали им изображение божества Гухьясамаджи и попросили бы их вообразить его, было бы хуже?
— В рамках нашей университетской тематики, изучая мозговые механизмы воображения, мы просили студентов мысленно представить, как они сжимают в кулак пальцы руки, и изучали, какие области мозга покажут изменения в своей электрической активности (ЭЭГ). Уж куда проще. Это была задачка с давно уже известным ответом: в области моторных зон правой руки должна уменьшаться так называемая мю-активность ЭЭГ. Но эту реакцию ЭЭГ мы наблюдали только у 30% студентов-испытуемых. Еще 30% потом подтянулись, потренировавшись в этом навыке неделю-другую. Остальные так и не смогли продемонстрировать яркое воображение.
Что говорить тогда о более сложных образах, чем собственная кисть? К тому же монахи не просто мысленно представляют образ своего божества, они при этом стараются воплотить в себе его выдающиеся, как и полагается божествам, позитивные человеческие качества.
— Сколько монахов вам удалось проанализировать за эти восемь лет?
— На данный момент в практике высшей тантры-йоги мы уже записали, проанализировали и опубликовали результаты по группе монахов около 45 человек. Ни у кого в мире нет такой выборки для аккуратного исследования. Но это не так просто. Каждый год мы организуем две-три экспедиции в различные монастыри Индии, Непала, Бутана. Из каждой такой экспедиции удается привезти записи не более десяти монахов. Потому что в общей популяции монахов достаточно редко встречаются монахи, практикующие высшую тантра-йогу.
Кроме того, эти монахи обычно заняты в своих ретритах, куда нам нет доступа, или в разъездах по другим монастырям. А нам для статистического анализа по каждому варианту таких медитаций нужны группы по 40-50 человек. Сейчас у нас в обработке и анализе находится еще 50-60 записей монахов, практикующих подобные медитации, но в других традициях и регламентах.
— Есть ведь еще отшельники, которые не живут в монастырях вообще… Вы имели с ними дело?
— Да, монахи-отшельники отличаются особенно высокими достижениями в тантрических медитативных практиках. Обычно они действительно живут вне монастырей, часто даже совсем удаленно, высоко в горах, в труднодоступных местах. Таким образом они могут посвятить все свое время самосовершенствованию в практиках погружения в глубины своего ума, своего опыта жизни. Да, мы организовали научную экспедицию в местность Ладакх в предгорьях Гималаев на территории северной Индии, где на высотах около четырех тысяч метров с давних пор обитают эти отшельники. Все было непросто, нужны были рекомендации не только от Его Святейшества Далай-Ламы, но и от непосредственных учителей-кураторов этих отшельников.
Кроме того, монахи-отшельники разбросаны по разным локациям в Ладакхе. Так, с рюкзаками, набитыми оборудованием, мы добирались к ним в гости. Но на настоящий момент уже удалось набрать 10-15 записей. Записывали также медитации отшельников в особых затворных центрах близ резиденции Его Святейшества Далай-ламы. В поисках отшельников с большим опытом глубоких медитаций мы также сделали экспедицию в королевство Бутан. Там тоже нанесли визиты в труднодоступные монастыри, где монахи посвящают созерцательным практикам все свое время.
— Сколько вы ставите на голову электродов для регистрации ЭЭГ?
— В моей университетской лаборатории есть возможность поставить до 256 электродов. Но на установку такого большого числа электродов уходит очень много времени. Для практикующего монаха долгое ожидание начала тестирования неприемлемо, ведь, приходя на исследование, он уже настроен на волну медитации. Поэтому в полевых условиях в монастыре мы ставим порядка 45 ЭЭГ электродов. Это тоже довольно много. К этому устанавливаем еще и датчики для измерения концентрации кислорода (метод фНИРС) в коре головного мозга в 54 локациях. Если я работаю с помощниками, то можно все установить за 20 минут. Дальше включается запись, монах приступает к своей практике, мы выходим из помещения, и так пока он не сообщит, что медитация закончилась. Продолжительность медитации у всех разная: от 15 минут до полутора часов.
— Какова гипотеза? Что вы хотите увидеть с помощью вот этих сигналов ЭЭГ и содержания в мозгу кислорода?
— Согласно регламенту тантрической практики монахи проходят восемь стадий растворения мысленного образа, или, говоря языком науки, — пребывают в восьми последовательных психических состояниях, постепенно освобождая свой ум от наслоений внешнего физического мира, образов, мыслей, форм вплоть до некоего абсолютно чистого состояния ума, «ясного света». Я полагал, что эти трансформации субъективного мира имеют физическое отражение в характеристиках регистрируемых сигналов от мозга. Это и есть главная гипотеза: если в сигналах ЭЭГ и фНИРС найдутся отзвуки этапов тантрической медитации, то по ним мы уже сможем понять, какие структуры мозга и каким образом участвуют в субъективном процессе движения от более поверхностных к более глубоким состояниям ума вплоть до наиболее таинственного состояния «ясного света». В этом состоянии, согласно намекам буддийских текстов и нашей фантазии, проявляется интегрированный опыт жизни человека.
— Вы хотите по ЭЭГ отличить состояния мозга на фоне медитации и немедитации?
— Нет, вот сравнение состояний медитации и немедитации – это пустое занятие, если говорить о научном подходе. Медитация – это своего рода размышление о природе собственного субъективного мира. Конечно, мы по ЭЭГ можем различить состояния активного «размышления» и расслабленного бодрствования, но над чем размышляет человек, думает ли о высокой математике, летнем отдыхе или о природе своего ума – это мы по ЭЭГ различить не сможем. К тому же от человека к человеку все эти особенности ЭЭГ при умственных занятиях сильно различаются, независимо от того, насколько этот человек опытен в медитативных техниках или в сочинении стихов.
Наша задача заключалась в том, чтобы по изменениям в ЭЭГ проследить, как меняется активность мозга по ходу продвижения тантрического практика от обычного состояния наблюдения физического мира до состояния так называемого «ясного света». Можно было надеяться по ходу этой медитации выявить в ЭЭГ несколько разного типа сегментов, хотя бы примерно сопоставимых по числу и продолжительности этапов «растворения» образов в тантрической практике.
— К настоящему времени опубликованы две научные статьи, самая недавняя из них в престижнейшем Scientific reports (группа журналов «Nature»). Так что же удалось доказать?
— Первое – это оправдалась наша гипотеза: в ЭЭГ монаха, находящегося в медитации растворения мысленного образа, действительно выделяется небольшое число сегментов, от 6 до 10, следующих один за другим и четко различающихся по количественным признакам ЭЭГ. Поскольку подобные сегменты обнаруживались почти у всех из нескольких десятков монахов в процессе медитации, мы осторожно предположили, что найденные сегменты ЭЭГ в какой-то мере отражают этапы тантрической медитации. Оставалось понять, насколько сегменты ЭЭГ, выделенные у одного монаха, по своим признакам похожи на сегменты ЭЭГ у другого монаха, и так по всей группе монахов. Всего выделили в ЭЭГ 341 количественный признак.
— Признак особенности волны? Подождите, вы что же, отменили классические бета-, тета-, дельта- и альфа-ритмы?
— Я не отменил классические бета-, тета-, дельта- и альфа-ритмы, просто мы исследовали частотную структуру ЭЭГ более подробно, каждые 0.5 Герца, а к этому добавили еще гораздо больше других количественных признаков ЭЭГ: попарные корреляции между каналами в разных диапазонах частот, сдвиги по фазе ЭЭГ в разных каналах и т.д. Такой подробный количественный анализ и позволил нам выделить в ЭЭГ искомые сегменты, каждый из которых отличался специфическим набором признаков, в котором, конечно, присутствовали частотные признаки.
— И что они — эти выделенные в записях ЭЭГ разные сегменты – были по своим признакам сходными с сегментами у других монахов»?
— Да, это правильный вопрос: насколько эти 6-10 разных сегментов ЭЭГ у одного монаха похожи на сегменты ЭЭГ у других монахов? Мы применили специальный математический анализ для определения сходства сегментов, а их для всех монахов набралось более 400. Мало ли, у каждого монаха могли быть свои особенные сегменты. И как тогда быть с тем, что у них был одинаковый регламент медитации?
Нам повезло, и это была наша вторая находка: каждый из этих нескольких сотен сегментов можно было отнести всего к одному из восьми типов. Это усиливало наше предположение о том, что эти типовые сегменты ЭЭГ в какой-то мере действительно отражают одни и те же этапы для практиков тантрической медитации. Это этапы погружения к состоянию «ясного света».
— И эти типы сегментов ЭЭГ у всех монахов следовали один за другим в одном и том же порядке?
— Теоретически могло получиться так, что выделенные у всех монахов типовые сегменты ЭЭГ можно обозначить буквами алфавита: A,B,C,D (и т.д.), у каждого монаха они шли в разных последовательностях один за другим, у одного BDACFEHG, а у другого EGAFCBHD и т.д. Но таких комбинаций может быть более 40 тысяч. То есть уж на 35 наших монахов хватило бы комбинаций, чтобы у каждого была своя комбинация, и тогда сомнительно, что эти комбинации отражают последовательности из 8 стадий медитации.
И здесь нас ждала самая главная находка: типовых комбинаций сегментов, которые присутствуют в записях ЭЭГ, оказалось всего шесть! Можно предполагать, что монахи медитируют в данной практике немножко по-разному, комбинируя стадии в разных последовательностях. Мы выделили шесть групп монахов.
— И что же, эти группы монахов как-то различались между собой?
— Еще как различались! Две из этих групп на 80% состояли из монахов с самым большим опытом медитативной практики, с большим числом ретритов, с самыми длительными сроками практик и т.д. В то же время нашлись такие две группы, в которых не было ни одного монаха с большим практическим опытом. Делаем вывод: мы нашли типы и признаки ЭЭГ, в которых явным образом отражается сам процесс медитативного растворения и его выраженность в зависимости от опытности практика.
— Насколько я понимаю, это сделано впервые в мире?
— Да, полученные результаты впервые приоткрывают завесу над тайной тантрических медитаций растворения. Тем более что в тантрических монастырях работает только моя группа, и у нас самая большая база данных ЭЭГ по тантрическим медитациям, которой, кстати, мы готовы поделиться.
— О чем в целом говорят полученные результаты?
— О том, что необычные состояния ума, в виде последовательных стадий тантрических медитаций растворения, которые практикуют буддийские монахи, имеют свое объективное отражение в физиологических сигналах мозга. Следовательно, глубинные медитации могут действительно приводить к психфизиологическим последствиям, к изменению «настроек» мозговых структур, чем, возможно, и объясняются позитивные сдвиги в психических состояниях монахов тантрической практики.
Следующим этапом наших работ будет конкретный разбор, какие структуры мозга и в каких признаках ЭЭГ вовлекаются в те или иные стадии тантрической медитации. Возможно, мы таким образом приблизимся к построению общей теории мозга, к пониманию природы человека и освоению полезных медитативных техник обычным человеком.