Президент в яме
Вечером 13 декабря 2003 года американский солдат иракского происхождения по имени Самир, участник рейда на одну из ферм близ города Ад-Давр, вытащил из тайной подземной норы немолодого мужчину. Он выглядел как бездомный и пах соответствующе, и американцы поначалу его не узнали. Самиру пришлось изрядно потаскать бездомного за волосы и за бороду, прежде чем тот признался, что его имя — Саддам Хусейн.
Спустя два года начался суд над бывшим диктатором, который вели пятеро судей особого трибунала Временной администрации Ирака. Саддаму Хусейну этот процесс не нравился, и, впервые представ перед судьей Ризгаром Амином, он отказался даже назвать свое имя. Саддам спрашивал судей, кто они сами, утверждал, что ему нечего сказать, а когда от него в очередной раз потребовали назвать имя, то ответил судье: «Ты знаешь меня. Ты — иракец и знаешь, кто я такой. И ты знаешь, что измором меня не взять».
Низложенный президент заявил, что не держит обид на судью лично, но инстанция, которая его назначила, появилась в результате военной агрессии, не имеет легитимной власти, и потому ее суд тоже нелегитимен.
Саддам будто забыл, что не так давно прятался в норе, не моясь и не бреясь. На суде он вновь надел свою царственную маску, и имени своего он так и не назвал. Процесс пришлось продолжить без соблюдения формального протокола.
Зарин и мясорубки
Саддама Хусейна судили не за то, что он бессменно правил Ираком с 1970-х годов, получив пост в результате военного переворота и массовых политических чисток. Выдвинутые перед ним и его ближайшими соратниками обвинения были очень конкретны и касались в основном массовых убийств. Всего на скамье подсудимых сидели восемь человек, включая сводного брата Саддама и по совместительству главу Мухабарат (местного КГБ) Барзана ат-Тикрити, вице-президента Таху Рамадана и верховного судью Аввада аль-Бандара.
Например, в 1982 году кортеж Саддама был обстрелян при проезде через деревню Эд-Дуджейль на севере Ирака. Настоящих виновных не нашли, зато власти ответили акцией возмездия в нацистском стиле и провели массовую казнь жителей. По приговору Революционного суда Ирака 148 человека были расстреляны за якобы причастность к нападению и недоносительство, а еще 250 пропали без вести. Интересно, что бывший верховный судья Аввад аль-Бандар признал факт казни, но настаивал, что все казненные были виновными.
Однако на суде был представлен расстрельный список, подписанный самим Саддамом, и 28 человекам из этого списка на момент покушения не исполнилось 18 лет согласно представленным свидетельствам о рождении. Самому младшему было 11 лет.
Более того, применяемые при расследовании методы также вызывали вопросы. Согласно свидетельским показаниям, людей арестовывали целыми семьями с малолетними детьми, а основным методом дознания были пытки. «Проходили массовые аресты. Женщин и мужчин. Даже если ребенку был всего один день от роду, его родителям говорили: «Приведите его с собой». Моего брата били электрошоком, пока наш 77-летний отец смотрел на это», — вспоминал Ахмед Хасан Мохаммед, которому на момент событий было 15 лет.
По его словам, в одной из комнат в тюрьме он увидел мясорубку, из которой текла кровь и под которой валялись человеческие волосы. По его предположению, она использовалась для пыток заключенных, их устрашения или изощренной казни.
Вторая линия обвинения касалась карательной операции «Анфаль», проведенной в 1988 году против курдских районов на севере страны. Некоторые курды поддержали Иран во время войны с Ираком, и Саддам Хусейн решил ответить «по площадям». Иракская армия уничтожила четыре тысячи курдских деревень, отправила в концлагеря 700 тысяч их жителей и убила от 50 до 180 тысяч, в том числе путем бомбардировки химическим оружием.
Обвиняемый Али Хасан аль-Маджид, бывший иракский военный, получивший прозвище «Химический Али», взял всю ответственность за эту операцию на себя. Однако он заявил, что ни о чем не жалеет: они уничтожали тех, кто сотрудничал с врагом, поскольку страна находилась под угрозой длительной войны на истощение. Али считал число жертв и уничтоженных деревень преувеличенным, но не отрицал сам факт казней и депортаций, подчеркнув, что лично приказывал расстреливать тех, кто выступал против государства.
Третьим делом была интифада Шаабания: шиитское восстание 1991 года, поднятое после того, как войска коалиции выбили иракскую армию из Кувейта. На повстанцах она отыгралась сполна, бросив на них артиллерию и авиацию и ведя боевые действия примерно так же, как против курдов. Тогда были убиты около 130 тысяч человек, а еще полмиллиона бежали от карателей в Иран.
На суде не рассматривались многие «мелочи», такие как, например, ведение агрессивной войны против Ирана, целенаправленные бомбардировки его городов с целью террора и систематическое применение химического оружия на фронте.
Цирковое представление
Отдельной ремарки заслуживает поведение Саддама и его соратников на суде. Проигравшие главы государств нередко были судимы победителями за преступления против человечности, но вели себя совершенно по-разному.
Так, Герман Геринг в Нюрнберге пытался показать свое интеллектуальное превосходство над судом, предстать циником-реалистом и доказать, что союзники ничем не лучше немцев. Глава еврейского отдела СС Адольф Эйхман на суде в Иерусалиме выставлял себя мелким чиновником, который ни за что не отвечал, и настаивал, что за всю жизнь не убил ни одного еврея — всего лишь собирал их по разным странам и отправлял поездами в лагеря смерти. Слободан Милошевич в Гааге настаивал на законности действий сербов, но регулярно пускался в экскурсы по сербской истории и геополитике, доказывая, что трибунал — это еще один этап семивекового угнетения и унижения его страны.
Саддам же, не пытаясь всерьез защищаться, превратил суд над собой в похабный балаган. В разговорах он выдерживал подчеркнуто фамильярный тон и вел себя так, будто он главный. Например, он возражал, когда судья называл его свергнутым президентом, или мог посреди заседания бросить, что устал, и послать всех к черту.
На одном из заседаний в ноябре 2005 года он пожаловался, что американские охранники отняли у него бумагу с карандашом и надели наручники. Судья пообещал передать эту жалобу в правоохранительные органы, но тут Саддам вспылил: «Я не хочу, чтобы вы им говорили, я хочу, чтобы вы отдали им приказ. Они захватчики и оккупанты, и вы обязаны отдать им приказ».
Брат Саддама ат-Тикрити пожаловался, что в тюрьме он получает недостаточно качественную терапию рака, а затем отчетливо произнес: «Суд — сын шлюхи». Он потом попытался поправиться, сказав, что не имел ввиду бытовой смысл оскорбления. Арабское выражение бинт зина используется в качестве грубого оскорбления родителей человека, но буквально переводится как «дочь прелюбодеяния». Ат-Тикрити настаивал, что заявил таким провокационным образом о нелегитимности судебного процесса, но судья Рауф Абдель Рахман считал смысл иначе и приказал охранникам вывести нарушителя порядка.
Увидев это, Саддам начал громко скандировать «Долой предателей, долой Америку», что подхватили соратники и адвокаты. Судья намекнул, что бывшего президента тоже могут увести из зала по его приказу, и тот возмутился: «Это трагедия. Я был вашим лидером 35 лет, как вы можете теперь выгонять меня из зала суда?»
На последующих заседаниях постоянно слышались вопли и ругательства, суд призывал участников к порядку, а охранники регулярно применяли силу к Саддаму и его брату, пытаясь заставить их то встать, то сесть, то замолчать. «Послушайте, вы — подсудимый. Встаньте, если хотите говорить. Я не стану вас слушать, пока вы сидите. Вы должны встать», — требовал судья.
«Возьми свой молоток и постучи им по голове», — ответил ему Саддам.
Этим подсудимые невольно доказали, что в тюрьме их не пытают и обращаются относительно вежливо, не насаждая дисциплину кулаками, дубинками и электрошокерами. Однако спустя годы один из судей, Рауф Рашид, призвал не слишком верить в этот показанный по телевидению спектакль:
«Хусейн был совершенно разным человеком, когда камеры работали, и когда их не было. В кадре Саддам повышал голос , указывал пальцами и выкрикивал лозунги. За кадром Хусейн поднимал руку, прося разрешения высказаться, и говорил «пожалуйста». Но как только начиналась трансляция, он начинал обзывать судью. У него был этот двойной образ».
Известно, что Саддам очень любил свой публичный образ и был вне себя от ярости, когда ему показывали видеозаписи сноса президентских статуй. Видимо, используя суд как последнюю в жизни трибуну, свергнутый президент надеялся сохранить свой образ пусть невоспитанного хама, но несгибаемого борца — и с этой точки зрения американцы оказали ему большую услугу, не забросав при задержании гранатами в яме.
5 ноября 2006 года Саддам Хусейн был приговорен к смертной казни через повешение. Его апелляцию отклонили, и спустя два месяца приговор привели в исполнение, окончив эпоху одного из самых странных и ярких арабских лидеров.