Наука

Неожиданная находка поставила под сомнение прежние представления об эволюции человека

PNAS: стопа мангабеев показала, что предки людей могли лазать и без «обезьяньих» ног
1200 800 600 400 600 600 200 200 895 505

Ученые обнаружили, что западноафриканские обезьяны мангабеи ловко взбираются по вертикальным стволам деревьев благодаря неожиданной гибкости стопы. Это открытие ставит под сомнение прежние представления об эволюции человека. Работа опубликована в журнале Proceedings of the National Academy of Sciences.

Считалось, что для лазания по деревьям необходима особая, «обезьянья» стопа с очень подвижным голеностопом, как у шимпанзе. Именно поэтому ученые полагали, что общий предок человека и человекообразных обезьян, живший 6–7 млн лет назад, обладал такими же гибкими ногами, а наши прямые предки утратили способность лазать, когда стопа стала жесткой опорой для ходьбы.

Исследователи под руководством Люка Фаннина из Университета штата Огайо изучили, как лазают по стволам дымчатые мангабеи — обезьяны, стопа которых устроена иначе, чем у человекообразных. Оказалось, что при подъеме мангабеи сгибают середину стопы на угол до 46 градусов. Для сравнения: голеностоп шимпанзе при лазании сгибается примерно на 45 градусов, а у человека — лишь около 20.

Иными словами, мангабеи добиваются той же гибкости не за счет подвижного голеностопа, как у человекообразных, а благодаря сгибанию средней части стопы. Это значит, что для уверенного лазания по деревьям вовсе не обязательно иметь «обезьянью» ногу — достаточно гибкости в другом отделе стопы.

Открытие важно потому, что меняет взгляд на облик наших древних предков: существо без типичной для человекообразных стопы все равно могло бы лазать по деревьям. А значит, переход предков человека к жизни на земле и прямохождению мог происходить иначе, чем считалось, и не требовал полной потери навыков лазания. Авторы призывают внимательнее изучать разнообразие движений у современных обезьян, чтобы точнее реконструировать эволюцию человека.

Ранее ученые выяснили, что животные реагируют на присутствие человека сильнее, чем на мегаполисы.