Сердце самки японской домовой летучей мыши ускоряется от крика собственного детеныша и не реагирует на голоса чужого выводка. К такому выводу пришли биологи из Университета Досися в Киото, опубликовавшие статью в журнале Frontiers in Ethology.
Главная задача матери-летучей мыши — отыскать своих детенышей среди сотен других, висящих рядом в колонии. Кормить молоком и согревать важно именно свое потомство: от этого зависит его выживание. Ориентиром для таких случаев служат крики изоляции — аналог плача человеческого младенца: так детеныш подает сигнал бедствия, потеряв мать. Толчком к исследованию этого феномена стало наблюдение за колонией летучих мышей в лаборатории. Когда детеныша отсаживали с насеста, к нему немедленно бросалась только родная мать, рассказала первый автор статьи Кадзуки Ёсино-Хасидзава.
Биологи поймали возле университета четыре беременные самки — каждая родила по три детеныша. На второй день жизни у них записали крики изоляции, причем только у самцов: так исследователи исключили влияние пола. Растут мышата быстро: в возрасте около восьми дней они впервые издают сигналы эхолокации, к 12-му дню перестают кричать, а к 30 дням уже летают, как взрослые. Примерно через 40 дней после родов матерям поставили электрокардиограмму (ЭКГ) и включили записи: крики собственных и чужих детенышей того же возраста, сигналы эхолокации подросших детей и голос незнакомого взрослого самца.
Сердце самок учащалось только в момент воспроизведения записи голосов родных детей — на голоса чужих того же возраста оно не отвечало. Самым сильным стал отклик на эхолокацию повзрослевших детей, уже живущих самостоятельно: авторы предполагают, что самки лучше всего помнят их последние голоса, но гипотезу еще предстоит проверить. Учащался пульс и при голосе незнакомого самца — возможно, мыши приняли его за угрозу.
«То, что сердце матери сильно ускоряется в ответ на крик именно ее детеныша, говорит о том, что эти сигналы мгновенно физиологически настраивают самку на материнское поведение», — отметила Кадзуки Ёсино-Хасидзава.
Исследователи предупреждают, что частота пульса отражает силу волнения, но не его значение: по кардиограмме не отличить материнский порыв от испуга или стресса. Разграничить эмоции, по словам Ёсино-Хасидзавы, поможет анализ вариабельности ритма — тонких колебаний пауз между ударами сердца, но для начала нужно понять, как этот показатель устроен у здоровых летучих мышей. К тому же выборка невелика: всего четыре самки — беременных зверьков трудно содержать в неволе, поэтому пробел пришлось компенсировать специальными статистическими методами.
Ранее у «гормона любви» окситоцина обнаружили неприятное свойство.