Чтобы забраться вверх по социальной лестнице, нужна готовность к риску — это справедливо и для офиса, и для вольера с шимпанзе. Такое совпадение обнаружили Лу Мари Хаукс из Института человеческого развития Общества Макса Планка и ее коллеги из Дрезденского технического университета, опубликовавшие статью в журнале The Leadership Quarterly.
Человеческую часть проверили на данных немецкой социально-экономической панели SOEP — многолетнего представительного опроса домохозяйств Германии, в котором участвовали более 40 тысяч человек. Респонденты сами оценивали свою готовность рисковать, а исследователи сопоставили ответы с должностями и доходом. Руководители признавались в склонности к риску чаще подчиненных, более высокий доход тоже шел рука об руку со смелостью. Различий между мужчинами и женщинами исследование не выявило.
Затем эстафету приняли шимпанзе — 86 обитателей приютов для обезьян в Уганде и Кении. Смотрители, давно знающие каждого питомца, оценили, насколько тот готов рисковать, а биологи определили место каждой особи в иерархии группы. Результаты для шимпанзе совпали с человеческими: высокоранговые шимпанзе смелее низкоранговых. Связь у обезьян даже крепче, чем у людей. Объяснение, по мысли авторов, в том, что у человека к руководству ведут образование, квалификация и профессиональная конкуренция, а статус шимпанзе оспаривается напрямую — и там отвага ценится выше.
«Связь лидерства и риска, судя по результатам, уходит глубокими эволюционными корнями. Параллели между человеческими лидерами и шимпанзе высокого ранга говорят, что тяга к риску развивалась у обоих видов как адаптивная стратегия — для конкуренции внутри иерархии и для жизни в непредсказуемой, порой враждебной среде», — поясняет Хаукс. Оба вида восходят к общему предку, жившему несколько миллионов лет назад, поэтому связку лидерства и риска можно считать наследством глубокой древности.
Ученые предупреждают, что между риском и высоким положением найдена корреляция, но не причинность — неясно, рискующих чаще продвигают в руководители или должности сами делают людей смелее. Многолетние данные SOEP склоняют исследователей к первому объяснению: любовь к риску у будущих руководителей заметна еще до назначения. Разобраться окончательно должны продольные и экспериментальные исследования.
Ранее сообщалось, что мозг ранних Homo перерос австралопитеков с затылка, а не с лобных долей, как принято считать.