Люди приписывают черты живого существа даже геометрическим фигурам — этот классический эксперимент проложил путь науке о чувствах к роботам. Итальянские исследователи из Миланского университета Бикокка и их коллеги просмотрели 132 статьи о взаимодействии человека и робота и обнаружили путаницу в базовых понятиях работ. Обзор опубликован в журнале BMC Psychology.
В 1944 году Фриц Хайдер и Марианна Зиммель показали добровольцам мультфильм из треугольника, круга и прямоугольника — и зрители увидели целую драму: большой треугольник «злился», а круг и маленький треугольник «радовались» друг другу. Еще в 1738 году механический флейтист Вокансона с искусственными легкими и металлическим языком казался публике живым. А в 2004-м люди приписывали одиночество социальной робо-голове Кисмет — так, по крайней мере, вспоминала ее создательница Синтия Брезеал.
Главный вывод обзора: «эмоции» в этой науке — понятие-зонтик как минимум из трех смыслов. Это и чувства, которые человек приписывает роботу, и эмоции, которые робот выражает внешним видом, и отклик, который машина вызывает у самого человека. Многие работы вообще не дают определений, а те, что дают, пользуются разнородными формулировками.
«Термин «эмоция» не допускает единого значения в литературе о взаимодействии человека и робота, что порождает концептуальную путаницу», — пишут авторы.
Похожая история со словом «антропоморфизм». За ним скрываются два явления: человекоподобный дизайн робота — лицо, голос, жесты — и собственно психологический процесс, когда человек верит, что машина чувствует. Человекоподобная внешность, по данным обзора, дает противоречивые результаты и не гарантирует теплых чувств. А вот личная склонность все очеловечивать выступает стабильным предсказателем эмоционального отклика на робота.
Однообразны и методы: в большинстве работ чувства измеряют опросниками, тогда как поведенческие реакции и активность мозга почти не изучаются. Эмоциональную связь человека и робота наука рисует в основном со слов самих людей, поэтому авторы призывают упорядочить термины и проверить накопленное метаанализами.
Зачем наводить порядок в словах? Когда роботы-компаньоны становятся повседневностью, несопоставимые исследования тормозят практику: результаты одной работы нельзя переносить на другую. К тому же путаница мешает понять, почему мозг упорно видит живое там, где его нет. Ответ, по всей видимости, эволюционный: чтение чужих эмоций — стратегия по умолчанию, и отключить ее нельзя, даже если собеседник — машина.
Ранее нейроученые заявили, что эмоции — это театр для окружающих, а не то, что мы чувствуем.