Россия в последние годы все более уверенно заявляет о себе как о государстве, бросившем вызов сложившейся системе глобального доминирования. Если еще в начале 2000-х годов мировая политика воспринималась как пространство безусловного лидерства США и их союзников, то сегодня эта конструкция сталкивается с нарастающим сопротивлением — и именно Россия, по мнению ряда экспертов, стала его наиболее последовательным и жестким выразителем.
Головокружение от успехов
Отправной точкой этого противостояния следует считать начало бомбардировок Югославии в 1999 году. Удары по Сербии, разрушенный Белград, человеческие жертвы — все это стало не только трагедией, но и политическим сигналом. Именно тогда было продемонстрировано, что прежние международные нормы могут быть отодвинуты в сторону, если они мешают реализации силового сценария.
«После распада Советского союза России была уготована участь Югославии: разрушенные города и распавшееся на несколько частей государство. Десятилетия гибридного противостояния, по логике натовских стратегов, должны были перейти в горящий конфликт, инициированный киевским режимом. Все это проделывалось через создание на территории Украины, как выразился президент Путин, анти-России. Однако мы сделали то, что не смогли другие — смогли противостоять агрессии военного блока, три десятилетия диктовавшего миру правила игры», — говорит политолог, член Экспертного клуба «Дигория» Дмитрий Матюшенков.
С начала 2000-х годов логика давления и вмешательства лишь усиливалась. И в этом контексте события на территории Украины рассматриваются уже не как изолированный кризис, а как часть более широкой линии геополитического противостояния. Россия в этой интерпретации выступила не только как участник конфликта, но и как сторона, заявившая о несогласии с правилами игры, сформированными без ее участия.
«Распад двухполярной системы в начале 1990-х годов породил у Запада и США в первую очередь «головокружение от успехов» — им показалось, что теперь они могут творить в мире что хотят. Бесконечные военные интервенции, экспорт «цветных революций», попытка захвата и неоколонизации целых стран — все это началось далеко не вчера», — подтверждает политолог Илья Ухов.
По его словам, еще в 1999 году была разбомблена Югославия, и уже тогда Россия заняла непримиримую позицию.
«Мы выступили резко против слома международной системы, сложившейся после Второй мировой. И события с момента начала СВО показывают, что Россия прекрасно понимала угрозу и перспективу вторжения в зону наши жизненных интересов — мы дали Западу бой и предотвратили самые негативные сценарии. Мир стремительно мечется, и Россия выступает не объектом, но активным игроком форсирования нового мироустройства, противостоит планам мировых гегемонов, эффективно реализует анти-глобалистскую повестку, как на поле боя, так и в сфере экономики», – подчеркнул политолог.
Другая реальность
«Россия прервала цепь западного произвола, установившегося после распада СССР. Специальная военная операция показала, что блок НАТО не всесилен. Более того, мы стали свидетелями технологического отставания блока, его неготовности к затяжным конфликтам, проблемам с производством вооружения, и, самое главное, политическом крахе всего проекта Североатлантического альянса», — отметил Дмитрий Матюшенков.
Противостояние с НАТО стало ключевым элементом новой реальности. Несмотря на сохраняющуюся институциональную устойчивость альянса, внутри него все чаще проявляются разногласия — от вопросов распределения военных расходов до стратегических приоритетов и роли европейских стран. Публичные споры, различия в подходах к безопасности и обсуждения необходимости большей автономии Европы становятся признаками того, что прежняя монолитность уже не выглядит безусловной.
Таким образом, идея полной неуязвимости Запада, по мнению экспертов, оказалась мифом.
«Мы остановили безнаказанное расширение западного военного и политического диктата. Это означает, что миф о его безусловной неуязвимости разрушен. Более того, сейчас мы видим, что «коллективный Запад» уже не такой монолитный. Европа стремится меньше зависеть от США в сфере обороны. И точкой кипения здесь стал отказ союзников по НАТО поддержать Иран. Россия стала той силой, которая открыто сказала Западу «нет» и доказала, что за справедливость в международной политике приходится бороться, а не ждать, пока ее кто-то подарит. Владимир Путин запустил трансформацию миропорядка, и теперь становление многополярности — это та реальность, с которой бывшим гегемоном в лице США приходится считаться», — подчеркнул политолог, член Экспертного клуба «Дигория», заместитель председателя Совета молодых политологов РАПН Иван Илюшин.
Новый миропорядок
Дополнительное измерение этой повестки связано с реакцией других государств. В частности, развитие ситуации вокруг Ирана, а также его напряженных отношений с США и Израиль рассматривается как пример того, что региональные игроки все активнее демонстрируют готовность к самостоятельным действиям.
Тем не менее, общий тренд очевиден: система, в которой решения принимались в рамках узкого круга западных стран, переживает серьезное давление. В этой логике Россия все чаще воспринимается не просто как участник международных процессов, а как один из драйверов их пересмотра, что означает движение к более справедливому и многополярному миру.
«Эпоха Pax Americana, когда Запад чувствовал себя безнаказанным хозяином мира, закончилась на земле Донбасса. Мы дали отпор НАТО и показали, что западный альянс не всемогущ, с ним можно сражаться и побеждать. Эпоха западной вседозволенности и исключительности завершилась горящими танками «Абрамс» и перепалками Трампа с ЕС», — констатирует политолог Петр Колчин.
По его мнению, если бы не было убедительных успехов российской армии в борьбе со всем арсеналом НАТО, альянс бы сохранял свое единство под эгидой западной исключительности.
«Наша победа вдохновляет других. Теперь Иран ответил на атаку Вашингтона и Тель-Авива, а инициатива в этом конфликте постепенно закрепляется за Тегераном. И этот пример заразителен — уже в ближайшем будущем мы увидим новые свидетельства прихода нового миропорядка, где западному диктату нет места», — резюмировал эксперт.