«Вот я его сейчас найду, я ему всыплю»
— В случае пожилых людей мы, наверное, говорим о деменции, каких-то возрастных заболеваниях, из-за которых они могут потеряться даже в знакомом месте — а из-за чего теряются дети?
— На самом деле, пожилые часто теряются из-за излишней самоуверенности, а не только из-за когнитивных нарушений. Дети же, чаще всего, потому что не знают базовых правил безопасности. Больше всего детей теряются в городе. В торговых центрах, крупных магазинах, общественном транспорте — там, где обычно бывают с родителями. Если ребенок не знает, что ему нужно стоять на месте и ждать, когда его найдут, не помнит телефоны близких, начинает бегать по ТЦ, пытается сам вернуться домой — это может означать очень долгий и «увлекательный» поиск.
Когда мы говорим про подростков, тут к незнанию базовых правил безопасности прибавляется излишняя самоуверенность. Как правило, это история про конфликт в семье. Что-то произошло, ребенок решил уйти из дома. Подростки считают себя уже большими, взрослыми, но при этом не обладают достаточным жизненным опытом. Ушли, а что дальше? Это они слабо себе представляют.
Уходят не только из маргинальных семей, бывает, ребенка дома просто не слышат. Мы всегда стараемся донести на собраниях, в наших соцсетях:
«Пожалуйста, помните что ребенок — это не дневник на ножках. Перестаньте интересоваться только его учебой, он личность. Не забывайте интересоваться, чем он вообще живет».
К сожалению, сейчас родители загружены, постоянно на работе, куча проблем, ипотеки, дедлайны. Считают, достаточно того, что они обеспечивают ребенка и выполняют все его «хотелки». А ребенку не хватает банального общения.
Важно понимать, что дети не делают что-то «назло», кроме учебы у них тоже есть свои беды, у них идет жесткая гормональная перестройка организма, они не уверены в себе. Им очень непросто, на самом деле. Если бы мы, взрослые, сейчас получили такой гормональный коктейль, мы бы сами ушли куда-нибудь в лес. А они умудряются при этом учится, социализироваться и пытаться быть не самыми плохими детьми.
— Можете привести случай, когда подросток потерялся из-за конфликта в семье?
— Недавняя история. Подросток ушел, поругавшись с папой, папа застал за просмотром видеоконтента «восемнадцать плюс». Высказался по поводу его поведения, забрал телефон, чтоб неповадно было. Утром родители ушли на работу, ребенок должен был пойти в школу. Вместо этого он пошел туда, где не чувствует себя позором семьи. Искали в течение полутора суток, при том, что это большой город. И наличие видеокамер на улицах, кстати, не всегда спасает.
— После пропажи ребенка отец как-то раскаивался в своем поступке, корил себя?
— Нет, отец там не особо корил себя, в отличие от матери, мы с ней, в основном, и взаимодействовали. Знаете, хорошо, когда родители потом думают о том, правильно ли они себя повели, что надо обсудить с ребенком.
Намного хуже, когда они говорят: «Вот я его сейчас найду, я ему всыплю, он у меня получит!». Искать такого ребенка мы будем еще раз, и хорошо, если один.
«Солнце уже встало, птицы поют — а ребенка все нет»
— Вы говорили про базовые правила безопасности — чему важно научить детей?
— Есть правило трех «О», подходит не только для города, для любой локации, мы учим его на наших занятиях. Алгоритм: «Остановись, Оглянись, Окликни».
Если ты потерялся, перестань куда-то идти, встань на месте, внимательно посмотри по сторонам, возможно, родители где-то рядом, просто ты их не заметил. Не надо стесняться покричать, они могут быть за углом и услышат. Никуда не уходи. Если тебя долго не находят, нужно обратиться за помощью. Но не ко всем подряд.
В торговых центрах мы советуем обратиться к сотрудникам: продавцам, кассирам, охранникам. Опять же, к ближайшим от тебя, чтобы далеко не уходить. Когда ребенок потерялся на улице, лучший вариант — подойти к полицейскому, у них есть свои правила на этот счет. К сожалению, к полиции редко кто обращается, иначе наша жизнь была бы намного проще.
Если сотрудников полиции поблизости нет, нужно попросить взрослых. Исключительно взрослых, мы не рекомендуем обращаться за помощью к подросткам или к пожилым людям.
Самый безопасный и надежный вариант — взрослый человек с ребенком, неважно, мужчина или женщина.
Еще бывают «островки безопасности», они есть в офисах Сбера, в торговых сетях «Перекресток», «Пятерочка», «Вкусвилл», на заправках «Лукойл». Можно обратиться туда.
Также помним, что нет никакого «правила 24 часов» или «правила трех суток», когда, якобы, сначала надо выждать, пока человек сам появится. Как только вы поняли, что что-то не так, не можете связаться с ребенком — сразу начинайте энергично искать, не нужно думать, что неудобно кому-то звонить, беспокоить, о реакции окружающих. В полицию тоже пишем заявление о пропаже как можно быстрее, вас не поставят на учет, никого не отберут.
— А какие правила безопасности для природы, если ребенок оказался в лесу?
— Для взрослых у нас относительно леса другие рекомендации, для ребенка самая главная — однозначно оставаться на видном месте, никуда не уходить. Не нужно лазить по кустам, залезать на дерево. Диким животным, как правило, человек вообще неинтересен, нас слышат и чуют на значительном расстоянии. Не надо опасаться диких животных и прятаться — так ты делаешь себя незаметным скорее для поисковиков. Нужно стараться не уснуть, иначе ребенок не услышит, как его зовут.
Далее, в случае леса, мы, в первую очередь, объясняем, как правильно туда собираться. Потому что в городе, так или иначе, всегда есть кому помочь. В лесу нам помогать некому, можно рассчитывать только на себя.
Обязательно нужна яркая одежда, заряженный телефон, power bank, по возможности. С собой вода, перекус, например, шоколадный батончик.
Свисток, чтобы подать громкий сигнал. Кричать — быстро охрипнешь, а свистеть можно долго.
Рекомендуем брать «спасодеяла», их еще называют «космические одеяла». С одной стороны серебристого цвета, с другого золотого, такая пленка, очень маленькие, компактные и совершенно недорогие, но помогут и от дождя, и от перегрева, и от переохлаждения.
— Впереди лето, теплая погода — не является ли этот сезон для вас повышенно опасным, когда теряется больше детей?
— В теплое время года всегда теряется больше людей, не только детей, а вообще. Зимой мы предпочитаем сидеть в тепле, дома, летом начинаются походы за ягодами-грибами, шашлыки, пляжи. Достаточно серьезно увеличивается количество пропавших.
— Вы сталкивались с каким-то запомнившимся случаем, когда ребенок потерялся в лесу?
— Я уже 12 лет в отряде, могу привести множество примеров. Пару лет назад в сельской местности искали ребенка, который ушел с собакой в лес.
Ребенок пропал в возрасте двух лет, а был найден в возрасте трех. Он пропал в субботу вечером, в воскресенье у него день рождения. В итоге его же собака привела к нему группу, он спал в канаве.
Все закончилось хорошо, он отсутствовал меньше суток, но это был нервный поиск. Весна, апрель, еще холодно, он в тоненьких штанишках, в маечке. Откликнулось огромное количество людей, искали порядка 400 человек, приезжали из соседних регионов. Я помню, как описывал эту историю один из участников. Он говорил: «Солнце уже встало, птицы поют — а ребенка все нет. Солнце встало, трава хрустит, за ночь выпал иней — а мы смотрим на это и понимаем, что ребенок одет очень легко. И его до сих пор нет, что с ним, как он?».
Для всех, кто в штабе, непростой момент, когда человека нашли, но пока непонятно, жив или нет. По рациям передают «стоп», группы останавливаются, но мы никогда сразу не транслируем информацию, в каком состоянии человек, пока она не будет проверена. Мы же не работает в одиночку, только в связке с полицией, врачами.
«Мы не можем научить их жить потом с тем, что они найдут»
— Почему вы сами решили помогать искать людей?
— Меня зацепила история Матвея, это ребенок, которого в 2010-х украли из роддома в Подмосковье, его искали больше двух лет. Тогда у меня был свой первый ребенок примерно того же возраста, поэтому такие новости привлекали внимание. Так я узнала про «Лизу Алерт», стала читать, изучать, решила погрузиться более основательно. Мы с мужем стояли у истоков нынешнего действующего отряда организации в Самарской области.
— Вы помните свой первый поиск?
— Из-за маленького ребенка из меня долго был такой себе выездной поисковик, я помогала удаленно, как «инфорг». Когда ему исполнилось уже года три, мы поехали в Саратовскую область, где в лесу пропал мальчик. Там меня сразу сделали старшей группы, потому что я была на «обучалках» и знала, как пользоваться оборудованием. А на поиск пришло много местных, которым нужно было все объяснить. Конечно, для меня это было очень волнительно.
Запомнился молодой парень, который тоже приехал из другого региона. Вот мы собрались, я им что-то рассказываю.
И смотрю, у него на одной ноге лакированная туфля, на другой сланец. А мы в лес даже в кроссовках не ходим.
Можно травмировать ногу. Я говорю, ну, как так, он сказал, что очень торопился, но как можно не почувствовать такое на ногах? Переодевали его в машине в запасную обувь.
— А сами поиски чем закончились?
— К сожалению, тот поиск закончился трагически, мальчик погиб. Там была вода. Самая большая опасность для человека в природе — это вода. Когда она появляется у нас во вводных, мы стараемся крайне быстро работать, бежать на опережение, чтобы сразу отрезать от нее потерявшегося. Из десяти детей, которых мы находим погибшими в природной среде, восемь — утонувшие.
Поэтому, еще одна важная рекомендация для ребенка — не подходи к воде. Вообще, никак, для любых целей используй только ту воду, что взял с собой. Каким бы безобидным не выглядел водоем, он всегда может оказаться не тем, чем кажется.
— Как волонтерам-поисковикам справляться с эмоциями, когда человек не удалось спасти, особенно, если это ребенок?
— Мы можем научить добровольцев оказывать первую помощь, можем научить эвакуировать, клеить ориентировки, опрашивать заявителей — но мы не можем научить их жить потом с тем, что они найдут. Особенно, если это трагический поиск, особенно, если детский.
В «Лиза Алерт» есть направление психологии, можно обратиться за помощью, если ты понимаешь, что не справляешься, какая-та кризисная ситуация. Мы всегда стараемся сами всячески друг друга поддерживать, иначе будет совсем тяжело.
Есть очень четкое правило, оно не прописано, но его всегда соблюдают —
если пропал кто-то из членов семьи добровольца, его максимально отдаляют от поиска.
Он может выполнять задачи, но координировать этот поиск не будет. Важно сохранять максимально трезвый, здравый ум, а когда это твой близкий человек, это невозможно.
— Какие еще есть ограничения у волонтеров?
— Строго запрещено приезжать в любом состоянии измененного сознания, никакого алкоголя, препаратов. Форма одежды — понятно, что если человек приедет помогать в лес на шпильках, большие вопросы, что он сможет сделать.
Есть определенная этика взаимодействия с внешним миром. Мы всегда напоминаем новичкам, что доброволец «Лиза Алерт» — это лицо и рупор отряда. Как ты будешь себя вести, когда ты в форме, с нашими шевронами, так и люди будут относиться ко всей организации. Поэтому, например, мы регистрируем машины, что катаются с нашими опознавательным знаками. К таким водителям очень жесткое требование по соблюдению ПДД, никаких парковок на газонах, хамского поведения.
Самое важное для поисковика — это баланс. Баланс отдыха и работы, баланс присутствия отряда в твоей жизни и всего остального.
Иногда это приходится делать принудительно, бывает, мы говорим добровольцам: «Так, сегодня ты не поедешь на поиск, а побудешь дома, ты ездил на поиск предыдущие четыре дня подряд, сегодня побудь с семьей, а то завтра у тебя ее уже может не быть, пока молодежь поучаствует».
Кстати, часто спрашивают про текучку насчет молодежи, но это не зависит от возраста. Кто-то может приехать на один поиск и все, кто-то начинает ездить постоянно. В каждом регионе, мне кажется, есть примеры, когда старший брат или сестра уже в отряде, а младший ждет, когда же исполнится 18 лет, чтобы присоединиться. Частая история — парень с девушкой познакомились на поисках, создали семью, у них появились дети. Мы таких называем, любя, «отрядные дети».