А где конкретно?
В науке панические покупки определяют как социальный феномен, а не просто иррациональное действие. Профессор клинической психологии Шеффилдского университета Ричард Бенталл в интервью Russian Business объясняет это так: когда вы видите в супермаркете, что люди скупают туалетную бумагу, вы, скорее всего, сделаете то же самое. Но не потому, что туалетной бумаги нет. А потому что вы видите панику других и воспринимаете это как сигнал. Срабатывает механизм социального доказательства: «Если все это делают, значит, повод есть». Ажиотаж становится самоподкрепляющимся.
Интернет-пользователи, судя по комментариям, рисуют нам именно такую картину. Они видят, как в сети одна за другой появляются новости о «топливном кризисе», фото и видео с заправок, где машины стоят с канистрами. Но в реальности, по их наблюдениям, ничего не происходит. Алевтина на платформе «Дзен» саркастично спрашивает: «с чего бы нет бенза? а где конкретно?» (здесь и далее орфография и пунктуация авторов сохранены). Она отмечает, что у всех опрошенных знакомых топливо есть, а трудности возникли только из-за того, что люди сами скупают бензин сверх меры — и его просто не успевают подвозить.
На YouTube иронизируют еще жестче. Один из пользователей обыгрывает расхожий штамп о России как о «стране-бензоколонке»: «пффф в стране бензоколонке нет по вашему бензина или он может закончиться? не смешите». В этом замечании весь абсурд ситуации: те же самые голоса, которые называют Россию бензоколонкой, теперь раскачивают панику, будто в ней может закончиться топливо.
Ответов на свои вопросы пользователи, конечно, не получат. Несколько лет назад происходило ровно то же самое, только тогда скупали гречку.
Гречка-2026
Весной 2020 года, когда в России объявили нерабочие дни из-за коронавируса, люди кинулись в магазины запасаться продуктами. Гречка исчезала с полок в считанные часы. Вместе с ней сметали туалетную бумагу, макароны, муку, соль, сахар, спички и мыло. Спрос на гречку вырос на 170–200%. Психологи объясняли это глубоким недоверием к власти и отсутствием позитивных ожиданий. Власти уверяли: дефицита нет, гречки хватит на всех. И оказались правы — к лету 2020 года ажиотаж сошел на нет.
Пользователь VK Василий пишет: «так проблема в том что люди сами панику навели, сами скупают бензин) в 2020 году также с едой было в магазинах из-за ковида, также паниковали и ниче, продавались также как и всегда».
Пользователь VK Алла развивает эту мысль и удивляется слепой вере в слухи: «Ну это как с туалетной бумагой во время ковида, люди наслушались бреда и сейчас будут скупать, даже если не надо, верят, что в стране, где 36 НПЗ возможно резкое исчезновение бензина».
Те, кто помнит 2020 год, не могут сдержать укоризны: неужели мы ничему не научились? Но вопреки распространенному мнению, повторный кризисный опыт не делает людей устойчивее к панике. Это подтверждает исследование ученых из Университета Фрайбурга (Германия), опубликованное в ноябре 2025 года в Journal of Nonprofit & Public Sector Marketing.
Они сравнили поведение потребителей во время пандемии COVID-19 и во время российско-украинского конфликта и пришли к выводу: повторяющееся воздействие кризисов не ослабило влияния воспринимаемой угрозы на панические покупки. Люди не становятся «привитыми» к панике.
Однако исследователи заметили важный нюанс: влияние онлайн-социального давления снизилось — люди стали меньше верить паническим новостям в соцсетях и больше ориентироваться на реальные факты. Именно поэтому комментаторы сегодня не бегут за канистрами, а высмеивают тех, кто бежит.
Рыбка в мутной воде
Сквозь иронию прорываются и более резкие формулировки. Пользователи все чаще обращают внимание на мотивы скупщиков — и эти мотивы вызывают у них неприятие.
Арсений Яковлев в комментариях на «Дзене» пишет: «да много факторов влияет, даже те клоуны, которые скупают бензин на фоне проблем с логистикой, создают еще больше проблем, из-за своей жадности они же потом стоят на этой же дороге и перепродают его».
На YouTube звучит похожее: «Очереди заметные только потому, что создают люди искусственно это создают. Начитались фейков и бегут бензин скупать) Клоунада».
Люди негодуют не столько против самого факта скупки, сколько против того, что за этим стоит: попытка нажиться на общей тревоге, неумение держать себя в руках и готовность поверить в любую страшилку.
Если бы каждый взял по одной канистре — никто бы не заметил проблемы. Но когда кто-то забирает десять и перепродает, а кто-то ведется на фейки и бежит скупать пачками, — это уже не про разумную предосторожность. Это про жадность и панику. И люди, глядя на это, возмущаются не самой скупкой, а тем, что она превращается в спектакль, где одни наживаются, а другие страдают.
Цифры и сроки
Пик гречневой паники пришелся на неделю с 9 по 15 марта 2020 года, когда продажи выросли на 66–200%. Уже через две недели рост замедлился до 1%, а к июлю все вернулось в норму. Весь реальный всплеск спроса уложился в неделю-две.
«Как тогда с гречкой не было проблем, так и сейчас с бензином, люди просто любят наводить излишне шороху», — философски комментирует ситуацию пользователь VK Варвара.
Замглавы ассоциации «Надежный партнер» Дмитрий Гусев прогнозирует, что ограничения на продажу топлива продержатся не дольше полутора недель — пока не спадет потребительский спрос. Аналитик Фонда национальной энергетической безопасности Игорь Юшков добавляет: психологический эффект паники уже начинает проходить. Панические покупки — явление краткосрочное, они длятся в среднем от семи до десяти дней.
Когда через пару недель переполох спадет и канистры окажутся в гаражах, их владельцы обнаружат, что бензин — не гречка, он не хранится годами: уже через несколько недель в нем начинают разлагаться присадки, он окисляется, теряет октановое число и становится опасным для двигателя, так что эти канистры будут не столько запасом топлива, сколько напоминанием о том, как не надо было делать.