«Вчера в России вроде бы ничего не изменилось. Только в кортеже у Виктора Черномырдина появилась еще одна машина — с офицерами военно-морского флота, отвечающими за «ядерный чемоданчик», — так газета «Коммерсантъ» начинала статью о первом случае в истории России, когда президенту пришлось передать свои полномочия из-за медицинской операции.
Этим президентом был Борис Ельцин, который недавно во второй раз выиграл выборы. Еще между турами, в июне 1996-го, политик перенес инфаркт — сказались волнения предвыборной гонки. Пресс-служба скрывала состояние кандидата, утверждая, что он просто простудился, однако в реальности положение оказалось серьезным. В сентябре 1996-го президент публично заявил, что его ждет операция на сердце.
«Объявив о предстоящей операции, Борис Ельцин, без преувеличения, выступил инициатором совершенно новой информационной политики. До сих пор состояние здоровья советских и российских руководителей было тайной из тайн», — отмечала пресса.
Операция предстояла крайне непростая — аортокоронарное шунтирование, осложненное возрастом пациента (Ельцину было 65) и перенесенными заболеваниями. Оперировать президента предлагали за границей, но он отказался.
«Наш кардиоцентр способен делать такие операции. Я думаю, что президенту полагается делать операцию на родине. Надеюсь на поддержку россиян», — сообщил политик в одном из интервью.
«День X» назначили на 5 ноября 1996 года. За новостями о здоровье Ельцина следила вся страна, координировать операцию прилетел известный кардиохирург, американец Майкл Дебейки.
«Помню, как Ельцин настойчиво спрашивал меня после той операции: сможет ли он продолжать свои обязанности. Я ответил, что сможет. Борис обрадовался как ребенок», — вспоминал Дебейки.
Тем не менее кто-то должен был взять на себя полномочия президента, пока тот временно недееспособен. К счастью, Конституция 1993 года предусматривала и такую ситуацию. Согласно третьей части 92 статьи, обязанности перешли премьер-министру — тогда этот пост занимал Виктор Черномырдин.
Позже Черномырдин признавал, что передача власти не была чисто символической. Пока Ельцин лежал на операционном столе, ему, якобы, предлагали воспользоваться случаем и сместить переизбранного президента.
«Там все было в руках — пиши указ, принимай решения. Любые! Все!»
— отмечал Черномырдин.
Кто именно намекал ему на фактически государственную измену, экс-премьер так и не рассказал. По словам Черномырдина, его переворот абсолютно не интересовал.
«Я не знаю, чего они думали… Я не тот человек, который, как говорят, все делает исподтишка… Даже в голове этого не было! Мало ли там! Ну, говорили, конечно, пытались... Да нет, я даже это во внимание близко [не брал]», — объяснял премьер.
Та же Конституция на самом деле ограничивала возможности «временного» президента: он не имел право распускать Госдуму, назначать референдумы и пытаться изменить Основной закон. Несмотря на это, в его руки также попал важный инструмент — «ядерный чемоданчик», или, как это называется официально, терминал «Чегет» системы «Казбек».
Всего Черномырдин исполнял обязанности президента 23 часа начиная с семи утра 5 ноября, когда Ельцин перед самой операцией подписал соответствующий указ. С этого момента Черномырдин теоретически получил доступ к «Чегету». Благодаря этому его запомнили, в частности, как «единственного премьера в новейшей российской истории, который держал в руках ядерный чемоданчик».
Если верить «Коммерсанту», последний возили за Черномырдиным в отдельной машине. Однако охранник Ельцина рассказывал, что на деле Черномырдин «красную кнопку» даже не увидел.
«Ельцин не передавал «ядерный чемоданчик» Черномырдину… Офицеры-«носильщики» просто сидели в вестибюле больницы, и как только Ельцин пришел в себя, «ядерный чемоданчик» внесли в его палату»,
— писали РИА Новости со ссылкой на бывшего замначальника Службы безопасности президента Геннадия Захарова.
Так или иначе, в одиночку Черномырдин, как и любой человек на посту российского президента, применить терминал бы не смог. Такие же устройства есть у министра обороны и начальника Генштаба. Система сработает, лишь если получит закодированный сигнал с тремя подтверждениями.
Сам факт, что Черномырдин хотя бы символически получил «ядерный чемоданчик», позже подчеркивали те, кто хотел указать на его непогрешимость в нестандартной ситуации. Так сын Черномырдина Андрей в разговоре с «Газетой.Ru» говорил, что его отец никогда не хотел быть президентом и не чувствовал себя им, даже имея доступ к ядерным силам.
«У него было убеждение — президент доверил ему красную кнопку и страну, пока у него операция. Все, ни больше ни меньше», — резюмировал Андрей.
Вспоминая, как Черномырдин вел себя на фоне операции Ельцина, сын добавлял, что отец стал «еще более собран» и редко появлялся дома. Журналисты в свое время описывали, что во время отсутствия избранного президента Черномырдин выглядел сдержанным, спокойным и «избегал любой драматизации обстановки».
Тем временем в московском Институте клинической кардиологии шла сложнейшая операция. Ее вел ученик прилетевшего американца, кардиохирург Ренат Акчурин. Во время операции сердце Ельцина остановили на 68 минут, чтобы наложить ювелирные микроскопические швы.
«Через много лет один из его приближенных в хорошем подпитии сказал мне: «Ты даже себе не представляешь, что бы с тобой было, если бы ты ошибся тогда у операционного стола»,
— вспоминал Акчурин.
Операция длилась семь часов. Институт оцепила милиция, ближе к концу туда лично приехали Черномырдин вместе с главой администрации президента Анатолием Чубайсом. На утро следующего дня Ельцин подписал указ о возвращении себе президентских полномочий.
«Черномырдин вчера был главным ответственным за то, что происходит в стране. Кто был вчера просто главным в России, можно было понять по черным машинам с мигалками и правительственными номерами у Кардиоцентра, хозяева которых ждали, когда проснется президент», — подытожил «Коммерсантъ».