— Как стали волонтером? Живете в Италии?
— Учусь в Милане. Сейчас идет мой второй год магистратуры. Я подавалась на Олимпиаду на волонтерство в марте прошлого года. То есть вот прошел год примерно. Кстати, о том, что можно стать волонтером на Олимпиаде, я узнала благодаря моему вузу, так как в нем сделали рассылку. Иначе бы я даже не узнала о том, что можно стать волонтером такого события.
— А дальше?
— Отбор был несложный, но длительный. Сначала я заполнила онлайн-анкету, онлайн-форму, отправила это все. Потом мне сказали, что во мне заинтересованы, меня пригласили на интервью. Я пришла, лично с ними побеседовала. Я была единственная англоговорящая на тот день, и со мной просто один на один поговорили, задали несколько вопросов: в чем моя мотивация, почему я хочу стать волонтером, что у меня по занятости.
— Почему именно фигурное катание? Так распределили или это ваше желание? Что именно вы делали?
— Я сказала, что мне интересно фигурное катание, что я бы очень хотела помогать там атлетам. Вот в горы ехать я не могла, мне было сложно и далеко добираться. Они все учли. Я стала волонтером сервиса для атлетов по фигурному катанию. Сначала онлайн-заявка, потом собеседование, затем меня просто уже утвердили, длительные процессы. Между интервью и утверждением прошло, наверное, как минимум два месяца. Между моей подачей заявки и самим интервью минимум месяц. Потом, после того как меня утвердили, мне прислали онлайн-курсы. Я посмотрела видео, поотвечала на вопросы. Это все нужно было пройти. Потом забрала свою форму и аккредитацию. Это уже было в декабре. И вот я уже на самой Олимпиаде оказалась.
— А что вы делали, уже будучи волонтером на арене?
— Мы находились внутри арены на определенных входах, выходах и зонах. Например, есть такое правило, что в раздевалку могут заходить только атлеты, даже тренеры не могут заходить внутрь. И поэтому мы проверяли, что только атлеты могут быть в раздевалке. Также нас поставили на вход на ледовую арену. Иногда мы открывали дверь на каток, чтобы атлеты могли пройти, проверяли состояние лаунжа, чтобы всегда была вода, чтобы было все чисто, аккуратно.
— А спортсменам помогали?
— Помогали, если нужна была прям какая-то помощь, если нужно было показать, как куда-то пройти, с чем-то помочь. Если у них были какие-то вопросы, тоже мы старались максимально в определенных зонах, контролировали определенные места, в которые кто-то может проходить, кто-то нет. Мы просто следили за тем, чтобы все было идеально, с иголочки. В принципе, ничего сложного.
— Была ли какая-то специальная подготовка к работе?
— Какой-то особой подготовки у нас не было. Я бы сказала, что я не вышла с какими-то прикладными знаниями. Я бы разделила на две части нашу подготовку. Первая – это онлайн-блог, где мы просто смотрели какие-то видео, проходили тесты. Видео были на тему эвакуации, как реагировать при экстренных ситуациях, немного медицинской части тоже было, про обморожение, про гипс, вот что-то немножко из области ОБЖ, прям даже вспомнилось мне. Потом один раз мы сходили перед началом волонтерских смен на арену. Нам провели экскурсию, показали, что где находится, где какие зоны, что можно в определенных зонах делать, что нельзя, какие наши задачи, цели.
Сказали, чтоб лишний раз не беспокоили спортсменов, не лезли к ним с фотографиями, расспросами. Может быть, конечно, если есть свободная минутка у атлета или видно, что есть возможность, можно, но лучше не надо. Было, кстати, очень интересно.
— На арене у волонтеров была сильная загруженность?
— Можно было составить график на месяц вперед. Смены были буквально два или три раза в неделю, не было такого, что я каждый день хожу на арену. Смены в основном длились шесть часов. Очень спокойные смены.
— Как выглядело расписание?
— Мы приходим на арену. Первым делом проходим досмотр, нас проверяют. Потом мы идем на чек-ин отмечаться. Также нам там дают ваучер на обед. На час можно всегда было уйти пообедать. Кормили хорошо. Очень много было овощей, фруктов. Даже десерт какой-то давали, какие-то напитки. Очень комфортно в этом плане было. Предоставляли еще кофе, какие-то снеки небольшие. Можно было отойти на перерыв и выпить чашечку кофе или чая. Потом мы шли на наше рабочее место, на этом рабочем месте мы проводили весь день. Была классная должность, называли их «джоли». Это, так сказать, сменщики. То есть, например, если ты хочешь куда-то уйти, то тебе нужно позвать джоли. Ни в коем случае нельзя было оставлять свой пост, вдруг что-то произойдет. Всегда нужно было сначала найти замену и только потом уходить. В конце смены мы просто все уходим, приходит другая группа, нас сменяют.
— Как вам опыт волонтерства на Олимпийских играх?
— Честно, опыт невероятный. Последний день мне запомнился больше всего. Это был гала-вечер. В конце, когда мы полностью закончили волонтерство, нас пустили на лед, мы просто катались, дурачились, делали фотографии. Было очень забавно, к нам даже пришла Тина, маскот. Было очень весело в конце. Зона медиа запомнилась, потому что там через меня прошли все спортсмены, я всех увидела на расстоянии вытянутой руки, все были очень дружелюбные, все были на позитиве, чувствовалась очень яркая, классная энергетика. Было видно, что спортсмены очень кайфуют от происходящего, они полностью выкладываются, было очень тоже здорово постоять с ними, немножко пообщаться. Это тоже незабываемый опыт. Я очень давно слежу за фигурным катанием, классно, что можно было увидеть всех кумиров так близко.
— Встретили кого-нибудь необычного? Может, суперзвезду какую?
— Джеки Чана. Это так неожиданно было и так ярко, такие мировые звезды тоже причастны к спорту. Он подарил казахстанскому фигуристу Михаилу Шайдорову, который выступил в костюме панды, тоже мишку, панду. Это было очень мило, дружелюбно, все спортсмены тоже были в восторге, все фотографировались с ним. Была невероятная атмосфера. И вот это, конечно, очень запомнилось. Я всегда думала, что это более жесткая среда, более соревновательная. А тут оказалось, что это вообще очень классный опыт, который переживают как волонтеры, наблюдая со стороны, так и спортсмены, которые просто кайфуют от процесса.
— А что скажете про наших ребят? Видели Аделию Петросян и Петра Гуменника?
— Я видела и Аделию, и Петра. Они большие молодцы. Я смотрела все их прокаты, безумно переживала, уходила даже иногда специально, скажем так, на перерывчик, чтобы посмотреть на них. Очень чувствовалась поддержка, наши, российские зрители тоже присутствовали, все очень сильно поддерживали Петра и Аделию. Я была очень рада увидеть наших ребят, очень сильно за них болела. Искренне рада, что хотя бы несколько наших спортсменов смогли доехать и показать очень достойный уровень. Наших фигуристов в целом знают, российское катание известно, поэтому их все поддерживали.
— А вам что-нибудь подарили за работу? Маскотов?
Маскотов, к сожалению, нет. Значков дарили очень много. Каждую, наверное, первую, третью, пятую смену и последнюю мы получали какие-то маленькие подарки. В основном это были значки, еще нам подарили кружку для кофе с логотипом Олимпийских игр. Волонтеры тоже поучаствовали в олимпийской традиции обмена значками.
Спортсмены могли нам тоже дать какие-то значки, мы им пытались тоже что-то отдать, какие у нас были. Была возможность пообщаться, повзаимодействовать. Нам подарили часы в стилистике Олимпиады. Это было неожиданно, даже лучше, чем маскот.
— Как относитесь к тому, что на Играх в Италии почти не было российских спортсменов?
— Это, конечно, очень грустно, особенно в фигурном катании. Мы всегда славились, я считаю, очень крутыми, продвинутыми фигуристами, которые всегда занимали первые места и привозили медали. Конечно, это очень грустно, потому что, хочется болеть, переживать, хочется быть большей частью такого международного события, когда есть спортсмены из твоей страны. Это все очень грустно, но вот у нас хотя бы были Петр и Аделия. Мы все искренне за них очень сильно болели. Сейчас мы, к сожалению, живем в такой реальности. Грустно, но надеюсь, что в дальнейшем эта ситуация как-то изменится, улучшится.