— Вы руководите блоком технологий в Сбере. Чем именно занимаются ваши сотрудники?
— Сбер – это большая группа компаний, и на самом деле это один из мировых лидеров финтеха. По результатам прошлого года Сбер был первым в мире по размерам, поэтому не секрет, что в Сбере крупнейший в мире процессинг, который обслуживает все банковские платежи. И для того чтобы такой финтех работал, нужен большой спектр технологий: ЦОДы, огромное количество серверов инженерного оборудования, IT-платформы, множество серверов, банковских систем, процессинг, фабрики, в которых хранится и обрабатывается вся информация о всех операциях, и многое другое. В наши задачи входит, чтобы абсолютно все технологии финтеха Сбера работали.
— Действительно ли Сбер на сегодняшний день — крупнейший банк в России и мире?
— Да, это так. Сбер является крупнейшим универсальным цехом в России. Кроме того, мы и самая большая технологическая компания — у нас работает 45 000 инженеров. Как банк мы крупнейшие в мире.
— Сберу 185 лет. Он пережил несколько технологических волн в своем развитии. На каком этапе Сбер сейчас?
— Мне сложно судить, что было в самом начале, но можно выделить три последние волны развития компании. Первая — автоматизация, когда мы переходили от бумаги и сберкнижек к IT-системам. Вторая волна — цифровизация, когда Сбер вместе со всей страной переходил в цифру, появился интернет, мобильные приложения и прочее. И третья волна начинается сейчас, когда мы плавно входим в эпоху генеративного искусственного интеллекта. И в нее Сбер входит в еще более лучшем состоянии, чем раньше.
Сбер является одним из лидеров развития искусственного интеллекта в мире. Не секрет, что в мире всего три страны сейчас активно развивают искусственный интеллект и имеют конкурентные модели: это США, Китай и Россия. И в России только Сбер имеет фундаментальную модель. И мы, конечно же, активно используем искусственный интернет практически везде: от автоматизации наших бизнес-процессов до разработки программного обеспечения. И если в первую и вторую волну мы входили в число первых компаний, то сейчас можно сказать, что мы единственные.
— Что будет с теми компаниями, которые не будут использовать искусственный интеллект в будущем?
— Ответить на этот вопрос можно, рассказав, что произошло с компаниями, которые не прошли этап цифровизации. И ответ простой: мы про них не знаем, они ушли полностью, перестали существовать. Поэтому всем придется перейти на новые технологии в полном объеме.
Другой вопрос: когда это делать? Можно идти в ногу со временем, как это делает Сбер, и достигать уровня мировых лидеров. Можно немного подождать и повторить путь за другими. Например, в эпоху цифровизации у нас было много примеров для подражания. Многие компании уже прошли этот путь до нас, и об этом было написано множество материалов. Сейчас мы сами являемся одними из лидеров в области генеративного ИИ и делимся своим опытом.
— Сбер также развивает ИИ-агентов. Что это такое и в каких процессах они уже внедрены в Сбере?
— ИИ развивался волнами. Первая волна — генеративный ИИ, это чат-боты, которым вы задаете вопрос и получаете ответ. А сейчас, например, GigaChat сам может войти в интернет, уточнить всю информацию, поэтому сейчас галлюцинации в основном связаны не с самим ИИ, а с противоречиями в накопленной людьми информацией.
— Что появилось после первого этапа генеративного ИИ?
— Потом появились более сложные инструменты, где модели начали уже выходить в интернет, смотреть документы, давать более точные ответы. И следующее поколение, в котором мы уже живем, — это эпоха агентизации, когда появился новый вид программного обеспечения, в основе которого лежит большая языковая модель. Это и есть ИИ-агент.
— Как такое ПО работает?
— Работа основана на блок-кодах, которые принимают решения и выдают ответ. На вход он получает потребность пользователя и контекст. Мы называем это промптом. Контекст — это очень важная часть. Например, для разработки кода это может быть вся кодовая база проекта. При создании белков мы передаем документацию о том, что исследуем и что ищем, учитываем предыдущие неудачные эксперименты, текущие параллельные исследования и публикации на эту тему. Вся работа модели зависит от той информации, которую пользователь дал на входе.
Еще у модели есть доступ к внешним инструментам, таким как интернет-поиск и мощные научные статьи, другие модели, которые дают ему больше возможностей. Агент может сам кодировать, проверять код и запускать тестовые сценарии. Обладая задачей, контекстом и инструментами, он выполняет действия, исходя из потребностей пользователя.
Возможности агента ограничены его моделью, контекстом и предоставленными инструментами.
— Но ведь существует риск, что ИИ-агент может использовать свои способности во вред человеку, у него же много возможностей действовать самостоятельно. Историк Юваль Ной Харари сказал, что если ИИ получит возможность защищать себя в суде, то он выиграет и поработит человечество. Что вы думаете об этом?
— С точки зрения безопасности человечество выработало подходы. Есть два ключевых инструмента. Первый — это центр, который контролирует модель внутри агента, чтобы она не выходила за установленные границы.
Второй важный элемент — это окружение, которое создается вокруг агента, которое не позволяет ему выходить за пределы заданного пространства.
Мы устанавливаем эти рамки и создаем контролирующую среду, которая следит за соблюдением ограничений.
С точки зрения субъективности и юридической ответственности независимого от человека ИИ пока не существует. Он всегда выполняет задачи, поставленные человеком. И всегда есть человек, который отвечает за его работу.
— Но все-таки автомобиль не умеет сам мыслить…
— Автомобиль может быть беспилотным, и он вполне может «мыслить» в рамках движения на дороге.
— В своем подкасте вы говорили, что нейроинтерфейсы вам кажутся перспективной технологией. Почему они кажутся вам перспективной технологией, когда нет ни одного подхода к тому, чтобы компьютер понимал мозг без слов?
— Нет, но это не означает, что их не будет. Существует множество перспективных технологий, которые остаются таковыми долгое время.
Мы также обсуждали виртуальную реальность и обучение в полностью виртуальном мире. К сожалению, никаких значительных изменений в этом направлении не произошло.
Поэтому важно понимать, что, когда мы говорим о перспективных технологиях, это не означает, что они обязательно будут реализованы. Это лишь указывает на то, что мы можем заниматься исследованиями и разработками в этой области одновременно с другими проектами.
— Но почему именно нейроинтерфейсы?
— Очевидно, что ищется новый способ взаимодействия человека с цифровой средой. Очевидно, что требуется новый, более быстрый способ взаимодействия человека с искусственным интеллектом. В эпоху цивилизации мы привыкли к оптимальным интерфейсам, которые позволяют решать задачи в несколько кликов. Однако в эпоху генеративного искусственного интеллекта нам нужно более сложное и гибкое общение. Через кнопки это не решить. Вводить текст и слушать ответ модели — это долго, особенно когда вы чем-то заняты. Но я уверен, что более простой и легкий способ взаимодействия с искусственным интеллектом будет найден.