Сегодня практически нормой стали сообщения следующего характера: Пермский край атаковали украинские беспилотные летательные аппараты (БЛА), в Краснодарском крае после ночной атаки беспилотников произошел пожар на Ильском НПЗ, в Сочи отражали атаку дронов 10 часов. И есть все основания полагать, что интенсивность атак средств воздушного нападения ВСУ будет только нарастать.
Так, член Общественной палаты Владимир Рогов в своем Telegram-канале пишет, что «боевики ВСУ теперь будут регулярно кошмарить российские регионы беспилотниками, насколько им позволят запасы дронов».
Силы и средства противовоздушной обороны ВС РФ только за эту ночь сбили 151 беспилотный летательный аппарат ВСУ. Тем не менее, как ранее писала «Газета», атаки украинских дронов на самые разнообразные объекты на территории европейской части России, да тем более еще в глубине страны, на рубежах, отстоящих от переднего края на тысячи километров, неизбежно вызывают весьма негативную реакцию населения нашей страны, а порой неверие в возможности армии, и каждый раз вызывают в самых широких слоях российского общества всплеск вопросов по поводу эффективности системы ПВО страны и вооруженных сил.
Закончатся ли дроны?
Сам по себе БЛА — весьма простое устройство. Собирать подобные дроны сотнями и тысячами на Украине — вполне решаемая задача. Все необходимые компетенции у украинского ОПК для этого имеются. Кроме того, беспилотники сотнями и тысячами поставляются на Украину от зарубежных партнеров Киева либо в готовом виде, либо в виде комплектов для последующей сборки, либо выпускаются на территории Незалежной по лицензиям иностранных фирм-производителей.
Места производства подобной техники на Украине максимально рассредоточены и укрыты (вплоть до того, что БЛА собираются в заглубленных сооружениях). Поэтому вывести из строя мощности, на которых изготавливаются украинские дроны, — весьма и весьма непростая задача.
К тому же БЛА относительно дешев по сравнению с той же зенитной управляемой ракетой (ЗУР). И борьба с дронами неизбежно ведет к истощению и без того ограниченных запасов ЗУР.
Поэтому выводы из подобного анализа обстановки напрашиваются относительно невеселые — интенсивность ударов украинских беспилотных летательных аппаратов со стороны Киева будет с каждым днем только нарастать, суждения о том, что дроны у ВСУ когда-нибудь могут закончиться, неверны в принципе.
Как бороться?
Есть только два радикальных средства борьбы с подобными ударами со стороны ВСУ — всемерное усиление противовоздушной обороны страны и вооруженных сил (и в этом плане уже очень много сделано) и с каждым днем усиливающиеся удары со стороны ВС РФ по объектам на территории Украины.
Противник должен быть поставлен перед простым выбором – или снос до основания промышленности, энергетики, инфраструктуры, коммуникаций Украины, или продолжение вооруженной борьбы с весьма туманными и плохо прогнозируемыми для Киева результатами. Никак по-другому эту проблему не решить.
И для Владимира Зеленского стратегическая цель продолжения вооруженного конфликта может выглядеть и следующим образом — «За 20 процентов территории Донбасса я готов слить в унитаз всю Украину».
При чем тут СНВ?
На удары БЛА можно посмотреть и с точки зрения подготовки к будущим вооруженным конфликтам и заключению возможных договоров по ограничению стратегических вооружений. К примеру, договор СНВ-III (он же New START), подписанный 10 апреля 2010 года в Праге, ограничивал предельное число развернутых боезарядов в 1550 единиц. Причем все это касалось межконтинентальных баллистических ракет (МБР) и баллистических ракет подводных лодок (БРПЛ). Но все это, по большому счету, относится к реалиям 1970-х годов, то есть временам Леонида Брежнева, и не учитывает последних тенденций, наметившихся в ходе вооруженной борьбы.
К примеру, если предположить, что в конфликтах будущего с территории одной из противоборствующих сторон будет одновременный старт 10 тысяч (а возможно, и более) беспилотных летательных аппаратов? К тому же часть из них будет оснащена ядерными боеприпасами? Или же по противнику будет запущено примерно столько же стратегических крылатых ракет? А ведь система предупреждения о ракетном нападении (как ее спутниковые, так и наземные элементы) сориентирована в настоящее время на обнаружение только МБР и БРПЛ. Так что СНВ-III подобных деталей не учитывает и в его продлении (да еще только между США и Россией) особого смысла не было. Это своеобразный реликт Холодной войны.
Массированное применение беспилотных летательных аппаратов в современных вооруженных конфликтах, ускоряющаяся роботизация и применение искусственного интеллекта радикально меняют характер вооруженной борьбы.
Инновации и скорость принятия перспективных образцов вооружения на оснащение войск в значительной степени будут определять победу, особенно если эти скорость и инновации будут опережать любые контрмеры, которые разрабатывает противоборствующая сторона.
Мнение автора может не совпадать с позицией редакции.
Биография автора:
Михаил Михайлович Ходаренок — военный обозреватель «Газеты.Ru», полковник в отставке.
Окончил Минское высшее инженерное зенитное ракетное училище (1976),
Военную командную академию ПВО (1986).
Командир зенитного ракетного дивизиона С-75 (1980–1983).
Заместитель командира зенитного ракетного полка (1986–1988).
Старший офицер Главного штаба Войск ПВО (1988–1992).
Офицер главного оперативного управления Генерального штаба (1992–2000).
Выпускник Военной академии Генерального штаба Вооруженных сил России (1998).
Обозреватель «Независимой газеты» (2000–2003), главный редактор газеты «Военно-промышленный курьер» (2010–2015).
