Согласно азам оперативного искусства и стратегии, перед проведением любой кампании (операции) вначале ставятся ее цели, затем перечисляются оперативные задачи, путем решения которых и достигаются цели вооруженного противоборства.
Целями оборонительной операции, к примеру, могут быть отражение наступления противника, нанесение поражения его ударным группировкам, удержание важных экономических районов.
А достигаются подобные цели защитой занимаемых рубежей, позиций, районов, разгромом вклинившихся и прорвавшихся группировок противника, восстановлением положения на важнейших направлениях и др. Аналогичным образом формулируются цели и задачи в наступательных операциях.
Существенно сложнее ситуация, когда планируется война в целом. В этом случае Верховный главнокомандующий (он же глава государства) должен лично определить стратегические цели военных действий и задачи вооруженных сил, их содержание, последовательность и способы выполнения, необходимые для этого силы и средства, распределить и согласовать усилия стратегических группировок, продумать их всестороннее обеспечение и управление ими в интересах успешного достижения политических целей в войне.
И эти вопросы глава государства не может передоверить никому. Иначе он в таком случае и не Верховный, и не президент.
Тогда первый вопрос при анализе и разборе конфликта, который возникает после прекращения огня между Ираном и Соединенными Штатами, насколько справился со всем перечисленным Верховный главнокомандующий ВС США Дональд Трамп?
Ведь именно он должен был поставить перед американской армией и флотом конкретные задачи и определить стратегический замысел ведения военных действий. Если конкретно, то руководство ВС США должно было получить от президента указания по стратегическому планированию за личной подписью Верховного, то есть сравнительно небольшой по объему документ, в котором были бы предельно ясно, четко и конкретно, без намеков на двойное толкование изложены стратегические задачи Вооруженных сил США в предстоящей войне. И хорошо бы, если эти указания были написаны президентом лично, от руки.
Подобный документ попадет в открытый доступ в лучшем случае через несколько десятков лет.
Но уже сегодня можно сказать, что Трамп ошибся в самом главном пункте своих указаний — выводах из оценки обстановки (недооценил противника и выделил для предстоящей кампании недостаточное количество сил и средств).
А если допущены подобные ошибки, то и все остальное (замысел кампании и задачи войскам) в указаниях президента по большому счету теряет смысл.
Этим объясняется тот факт, что эффективно решив целый ряд оперативных задач (завоевание господства в эфире, воздухе и на море, нанесение чувствительных потерь группировкам Сухопутных войск и существенный урон военно-экономическому потенциалу Ирана), Вооруженные силы США так и не смогли достичь главных военно-политических целей в этом конфликте — то есть в самые короткие сроки добиться решительного разгрома противника, свержения режима и подписания мирных договоренностей сугубо на условиях США.
Иными словами, вопросы к компетенции Верховного главнокомандующего ВС США в этом конфликте есть, причем весьма существенные. И, судя по всему, со всем этим в недалеком будущем еще долго будут разбираться комиссии сената и палаты представителей конгресса США. В противостоянии с Ираном Трамп не показал себя военным вождем уровня Густава II Адольфа («Льва Севера» времен Тридцатилетней войны) и Евгения Савойского (одного из наиболее выдающихся европейских полководцев Нового времени до периода Семилетней войны).
Без пехоты не победить
Война между Соединенными Штатами и Ираном со всей очевидностью и в очередной раз показала, что несмотря на всю воздушно-космическую мощь ВС США и немалые боевые и оперативные возможности американского флота, без задействования в конфликте крупных группировок сухопутных войск верх в вооруженном противоборстве с серьезным противником одержать не удастся, и в конечном итоге навязать свою волю неприятелю не получится.
Как известно, девиз российских Сухопутных войск — «Победное слово за нами». Но он в равной степени актуален и для любой другой армии мира. Финальную точку в любой войне ставит именно пехота. Поскольку американская пехота в конфликте участия не принимала, то и победное слово сказать в этой войне было некому. А одними бомбардировками и ракетными ударами войн, как известно, не выигрывают.
ПВО и ПРО
На современном этапе развития военного дела средства воздушного нападения существенно опережают возможности противовоздушной и противоракетной обороны. Выстроить эффективную систему ПВО против беспилотных летательных аппаратов пока удается с большим трудом, да и то не во всех случаях.
Что касается противоракетных систем и комплексов, то и здесь ситуация достаточно непростая. Против одиночных и групповых ударов оперативно-тактических баллистических ракет система ПРО на театре военных действий еще как-то функционирует, хотя и счет пропущенных ракет противника идет на десятки.
Но когда изделия подобного рода начинают запускаться неприятелем многими сотнями, когда в ход идут разделяющиеся головные части и боевые блоки, применяющие активный маневр на конечном участке траектории, когда в изобилии применяются ложные цели и постановщики помех, то сдерживать ракетный натиск противоборствующей стороны становится делом весьма и весьма трудным, а в ряде случаев и малореальным.
Тем более, оперативно-тактическая баллистическая ракета — изделие относительно несложное. Инерциальная система наведения представляет собой, по большому счету, всего-навсего гироплатформу плюс спецвычислитель. А если производство таких ракет поставлено на поток, то есть запущена большая серия, то и цена таких изделий будет относительно невелика и сопоставима со стоимостью сложных и дорогих противоракет, а в ряде случаев и существенно дешевле.
Иными словами, если в недалеком будущем тот же Иран обрушит на Израиль ливень своих относительно дешевых баллистических ракет, то с задачей по отражению подобного удара не справится никакая противоракетная оборона. Иными словами, в конфликтах будущего вопрос ПРО на театре военных действий будет стоять более чем остро. И к решению этой задачи надо готовиться уже сегодня.
Уязвимости, которых не было
В ходе вооруженного противостояния между США и Ираном возникли проблемы и уязвимости, на которые ранее не обращали особого внимания. К таковым относятся, к примеру, кабельное хозяйство на дне океанов и морей, вывод из строя которого может привести к катастрофическим последствиям для функционирования мировой экономики; объекты обеспечения жизнедеятельности крупных мегаполисов — электричество, водо- и теплоснабжение (к примеру, опреснительные установки монархий Персидского залива). Однозначные ответы на вопросы — возможна ли тотальная война в XXI веке с разрушением всего и вся — еще только предстоит сформировать.
В целом геополитические последствия этого конфликта еще предстоит осознать, и для этого требуется некоторое время.
Но эта уже вторая после Афганистана крупная неудача США. И мнение о том, что ВС США в конвенциональной войне за три недели разгромят любую армию мира, сильно поколеблено.
Вместе с тем не стоит недооценивать боевые и оперативные возможности ВС США. По-прежнему это одна из сильнейших армий мира, а ее недочеты в ведении военных действий связаны, скорее, с компетентностью политического руководства.
Мнение автора может не совпадать с позицией редакции.
Биография автора:
Михаил Михайлович Ходаренок — военный обозреватель «Газеты.Ru», полковник в отставке.
Окончил Минское высшее инженерное зенитное ракетное училище (1976),
Военную командную академию ПВО (1986).
Командир зенитного ракетного дивизиона С-75 (1980–1983).
Заместитель командира зенитного ракетного полка (1986–1988).
Старший офицер Главного штаба Войск ПВО (1988–1992).
Офицер главного оперативного управления Генерального штаба (1992–2000).
Выпускник Военной академии Генерального штаба Вооруженных сил России (1998).
Обозреватель «Независимой газеты» (2000–2003), главный редактор газеты «Военно-промышленный курьер» (2010–2015).
