Стратегия, получившая название «Теория победы», была 12 октября представлена в Польше Верховным главнокомандующим Объединенными вооруженными силами НАТО в Европе генералом Алексусом Гринкевичем. Этот документ призван прояснить, как НАТО будет реагировать на возможное вторжение на свою территорию.
Североатлантический альянс планирует сочетать традиционные виды вооружений с новыми возможностями, появившимися в ходе конфликта России и Украины, побудить союзников по блоку к увеличению расходов на оборону и повышению уровня боеготовности.
В случае нападения на НАТО Брюссель намерен задействовать сухопутные войска и другие виды вооруженных сил и рода войск в рамках «Инициативы по сдерживанию на восточном фланге» (Eastern Flank Deterrence Initiative), опирающуюся на использование недорогих БЛА, систем с минимальными экипажами и технологий наведения целей с применением ИИ. Обеспечив свободу маневра, альянс планирует уничтожить систему управления и связи противника, чтобы нанести российским войскам быстрое и сокрушительное поражение.
Восточный фланг
Начнем разбор этих тезисов и утверждений с мелочей. Что касается весьма часто встречающегося в выступлениях политиков и военных Запада термина «восточный фланг альянса», то в этом плане следует заметить, что восточных флангов не бывает. Бывают левые и правые фланги. В самом крайнем случае, могут быть северо-западный и юго-восточный фланги. Восточным может быть направление (стратегическое или тактическое), фронт, но уж никак не фланг.
Следующий вопрос, который хорошо бы задать генералу Алексусу Гринкевичу, изложим следующим образом: «Ранее в НАТО были разработаны и утверждены планы первых операций на случай военного конфликта.
Идет ли в настоящее время речь о радикальном пересмотре результатов стратегического планирования в предыдущий период деятельности НАТО или же речь идет только о корректировке уже отработанных планирующих документов?»
Далее. Выступления политиков и военных Запада по военным вопросам в последнее время очень плохо сочетаются с законами, категориями и терминологией стратегии и оперативного искусства и больше напоминают призывы, лозунги, девизы, речевки. Похоже, и слоган «Теория победы» — исключительно из этой сферы.
К примеру, обратимся к следующему предложению — «в случае нападения на НАТО Североатлантический альянс намерен задействовать сухопутные войска и другие виды вооруженных сил и рода войск в рамках «Инициативы по сдерживанию на восточном фланге».
Вот что значит «нападение на НАТО»? Если переводить эти слова, прозвучавшие 12 октября в Варшаве, на военный язык, то тогда это будет звучать примерно так – «противник проводит стратегическую наступательную операцию на континентальном театре военных действий».
В свою очередь, выражение «североатлантический альянс намерен задействовать сухопутные войска и другие виды вооруженных сил и рода войск» следует трактовать как «НАТО планирует и намерено проводить стратегическую оборонительную операцию на Восточном стратегическом направлении».
А как оценивают?
Любое планирование начинается с выводов из оценки обстановки в целом и противника в частности. Оценка противника в числе прочего включает возможный общий боевой состав группировок, действующих в полосе обороны альянса, и вероятное распределение сил и средств по направлениям и оперативное построение.
В выводах по оценке противника стратеги НАТО должны как минимум определить вероятный способ перехода противника в наступление и время развязывания военных действий; возможный замысел действий противника; направление главного и других ударов противника; сроки подготовки операции.
Но вот в чем заключается главная проблема при планировании стратегической оборонительной операции НАТО на Восточном СН — противника-то на «восточном фланге альянса» нет.
То есть оценивать некого — нет ни группировок неприятеля, невозможно ни определить направление его главного удара, ни угадать замысел действий противника, а время развязывания военных действий (2030 год) взято в НАТО исключительно из источников трех «П» — пол, палец, потолок.
Спланировать стратегическую оборонительную операцию в подобных условиях невозможно по определению. В выводах по оценке обстановки стратеги НАТО могут записать разве что «каким-либо сведениями о противнике на театре военных действий не располагаем».
Так что «теория победы», изложенная в Польше Верховным главнокомандующим Объединенными вооруженными силами НАТО в Европе генералом Алексусом Гринкевичем, выглядит уж слишком сильно оторванной от законов стратегического планирования и военного искусства в целом.
Могут сказать — а не слишком ли с большими упрощениями и чисто формально мы рассматриваем процесс планирования в НАТО? А на самом деле они, может быть, выдающиеся стратеги и несравненные хитрецы?
И в это хотелось бы поверить, если бы на протяжении последних десятилетий в ходе военных конфликтов США и их союзники показали бы такие блистательные образцы большой стратегии, что мир ахнул и занес их достижения золотыми буквами на скрижали военного искусства. Однако таких примеров нет. Ливия, Ирак, Афганистан, Иран как-то не убеждают, что за дело брались непревзойденные мастера планирования и проведения стратегических операций.
Мнение автора может не совпадать с позицией редакции.
Биография автора:
Михаил Михайлович Ходаренок — военный обозреватель «Газеты.Ru», полковник в отставке.
Окончил Минское высшее инженерное зенитное ракетное училище (1976),
Военную командную академию ПВО (1986).
Командир зенитного ракетного дивизиона С-75 (1980–1983).
Заместитель командира зенитного ракетного полка (1986–1988).
Старший офицер Главного штаба Войск ПВО (1988–1992).
Офицер главного оперативного управления Генерального штаба (1992–2000).
Выпускник Военной академии Генерального штаба Вооруженных сил России (1998).
Обозреватель «Независимой газеты» (2000–2003), главный редактор газеты «Военно-промышленный курьер» (2010–2015).