Баррель собирает друзей

В понедельник, 26 сентября, открывается Международный энергетический форум в Алжире, ключевой темой которого должны стать переговоры стран – производителей нефти о совместных усилиях, направленных на стабилизацию нефтяных цен.

В рамках форума должна состояться неформальная встреча представителей Организации стран – экспортеров нефти с другими крупными производителями, в частности с Россией, чью делегацию будет возглавлять министр энергетики Александр Новак. Точная дата переговоров неизвестна, однако ранее сообщалось, что они будут проведены в последний день форума, 28 сентября.

Речь идет о заморозке уровня добычи нефти, о чем производители пытаются договориться с начала 2016 года. Тогда инициаторами переговоров стали Россия, Саудовская Аравия и Венесуэла, другие страны идею поддержали, однако заключение финального соглашения сорвалось. Против выступил Иран. Первоначально он поддержал инициативу, однако позднее изменил мнение. Санкции США и Европы, ограничивающие экспорт, а соответственно, и добычу иранской нефти, были отменены лишь в середине января, и Иран решил, что, пока не достигнет на досанкционного уровня производства, о заморозке не может быть и речи.

Вслед за Ираном отказалась фиксировать добычу и Саудовская Аравия, считающая, что ограничения должны распространяться на всех производителей. Россия, кстати, тогда заявляла, что заморозка сработает и без Ирана, так как ее поддерживают страны, обеспечивающие 73% мировой добычи.

На момент провала прошлых переговоров (17 апреля) нефть стоила $42,85 за баррель. В начале торгового дня 26 сентября на межконтинентальной бирже ICE ноябрьские фьючерсы на Brent торговались по цене $46,05 (+0,3%).

По данным Bloomberg, российская делегация может покинуть форум еще до переговоров о заморозке. По данным источников агентства, Россия рассчитывает, что страны ОПЕК сначала договорятся между собой, и только в этом случае РФ примет участие в обсуждении.

Как говорит ведущий эксперт Союза нефтегазопромышленников России Рустам Танкаев, основные риски для соглашения о заморозке сейчас связаны с тем, что в действительности она нужна лишь нескольким странам — Венесуэле, Эквадору и Алжиру.

Венесуэла, кстати, и стала инициатором идеи заморозки. Страна находится в глубоком экономико-политическом кризисе, а экспорт нефти составляет более 95% всех зарубежных поставок Венесуэлы. Экономика страны на 90% зависит от нефтяных доходов, но большая часть венесуэльских нефтяных проектов сейчас фактически работает в убыток. В январе 2016 года котировки нефти опускались ниже $30, а при такой цене добыча нефти в Венесуэле становится почти нерентабельной.

В Эквадоре экономическая ситуация также крайне тяжелая, в списке худших мировых экономик страна занимает 4-е место, уступая лишь Венесуэле, Греции и Бразилии. Как и в Венесуэле, нефть является основной статьей эквадорского экспорта.

У Алжира снижается добыча из-за истощенности месторождений, то есть для него заморозка стала бы сейчас очень своевременной.

Кроме того, в ограничении добычи может быть заинтересована Нигерия, у которой периодически снижаются поставки из-за атак радикальных группировок, нацеленных на нефтепроводы и нефтебазы. Однако в Нигерии ситуация постоянно меняется.

Но другие страны, по словам Танкаева, в заморозке не заинтересованы и рассматривают эту идею лишь с точки зрения манипулирования рынком за счет словесных интервенций.

Партнер компании Rusenergy Михаил Крутихин (признан в РФ иностранным агентом) также считает, что договориться об ограничении добычи не удастся и на этот раз. Причем причиной опять послужит Иран, производство в котором пока не достигло досанкционных показателей. Ранее Национальная иранская нефтяная компания заявляла, что страна сможет добывать 4 млн баррелей в день лишь к концу 2016 – началу 2017 года.

«А увидев, что Иран замораживать добычу не собираются, откажутся от этой идеи и другие страны, в первую очередь Саудовская Аравия», — предупреждает Крутихин.

Завсектором Ирана Института востоковедения Нина Мамедова, напротив, полагает, что Иран уже готов фиксировать производство. На данный момент оно достигло 3,7–3,8 млн баррелей в день, то есть проблема наращивания добычи фактически решена.

Российский министр энергетики Александр Новак говорил, что цена в диапазоне $40–50 за баррель «достаточно нормальна» для России.

А в воскресенье российский чиновник заявил, что рынок сбалансируется вне зависимости от того, будет ли достигнута договоренность о заморозке нефти. К балансу он должен прийти уже во втором полугодии этого года.

Для любого производителя важна цена нефти, но также важна и доля рынка, которую страны-нефтедобытчики боятся утратить, заморозив уровень производства. Существуют опасения, что даже при достижении формального соглашения многие на деле соблюдать его не будут, то есть получат выгоду за счет тех, кто добычу все-таки зафиксирует, при этом отняв у них еще и долю рынка. Подтверждает это тот факт, что сама ОПЕК уже давно не выдерживает квоты на добычу (30 млн баррелей в день): страны картеля стабильно добывают больше на 1,5–2 млн баррелей в день.

Еще одним крайне важным моментом является себестоимость добычи (см. график). А она может значительно отличаться не только в зависимости от страны, но даже от проекта. У того же Ирана, например, средняя себестоимость составляет $12,6, но, по словам Нины Мамедовой, у Ирана есть проекты, в которых затраты на добычу барреля нефти составляют лишь около $1.

<5>

При этом необходимо понимать, что обычно речь идет об операционных расходах (собственно на извлечение барреля) и капитальных затратах (например, на инфраструктуру проекта). «Но общие расходы на баррель включают в себя также обслуживание и погашение кредитов компаний», — уточняет Рустам Танкаев.

Кроме того, как отмечает Михаил Крутихин, следует учитывать логистические и административные расходы, социальную нагрузку и налоговую составляющую. И вот здесь положение стран очень сильно различается. Например, в России налоги и административная часть расходов играют очень большую роль. «Таким образом, в РФ средняя по стране общая себестоимость добычи составляет около $27 (то есть на 50% выше, чем собственно операционные расходы и капзатраты), а, например, в Саудовской Аравии — лишь $10–12», — говорит Крутихин.