Открытие Северо-Европейского газопровода оказалось заурядным официозом. Все нужные слова были сказаны, все интересующие темы затронуты по касательной. Ничего нового, кроме назначения Шредера главой комиссии акционеров предприятия, курирующего трубопровод.

Но от встречи с руководителями проекта ждали многого. Открытие СЕГ — одно из наиболее знаковых событий как для «Газпрома», так и для германских компаний E.ON и BASF, выступающих партнерами российской монополии.

В череповецком аэропорту, куда «Газпром» привез прессу, журналисты первым делом атаковали вопросами случайно подвернувшегося Валерия Голубева, генерального директора ООО «Газкомплектимпэкс». Эта компания считается фаворитом в конкурсе на строительство наземного участка трубы. Но топ-менеджер не посмел отклониться от негласной установки «Газпрома» — не делать никаких заявлений до завершения официальной церемонии открытия СЕГ.

«Возможно», «не исключено», «пока неизвестно» — поделился Валерий Голубев с журналистами. Настойчивость прессы Голубева даже забавляла. «Вы уже в четвертый раз готовы задать вопрос о стоимости проекта, — улыбаясь, говорил топ-менеджер. — Попробуйте задать его на пресс-конференции. Если я на него отвечу, боюсь, главы компаний обидятся на вашу осведомленность, так как вы ничего спрашивать у них не станете».

Единственное, о чем поведал глава «Газкомплектимпэкса», — это о возможных ответвлениях от газопровода, проходящего по морскому дну.

«Вопрос пока в стадии обсуждения, но не исключено, что ответвлений, в том числе на Калининград, не будет вообще», — отметил Валерий Голубев.

Пресс-служба газовой монополии весьма болезненно отреагировала на импровизированное интервью в холле аэропорта. «Запомните, никаких сообщений до пресс-конференции!» — угрожал представитель «Газпрома».

На торжественном открытии СЕГ присутствовали премьер-министр России Михаил Фрадков, глава «Газпрома» Алексей Миллер, министр экономики Германии Михаэль Глос, председатели правления E.ON и BASF Вульф Бернотат и Юрген Хамбрехт.

«Это грандиозный проект», «очередной шаг на пути укрепления взаимоотношений России и Германии», «решение европейской газовой проблемы», повторяли друг за другом политики и бизнесмены.

Оригинальный взгляд на газопровод высказал лишь губернатор Вологодской области Вячеслав Позгалев. В приветственной речи региональный руководитель объявил, что труба — это «интеллект на территории области». Что именно глава региона имел в виду, осталось неясным, но слова губернатора явно произвели впечатление на участников церемонии.

Когда пришла пора произвести символическую сварку первого стыка российского сухопутного участка СЕГ, Михаил Фрадков решил не вкладывать в словосочетание «технический премьер» буквальный смысл и отказался от самостоятельного проведения операции по сварке.

Эту работу за премьера выполнили двое «лучших специалистов» в красно-желтых комбинезонах. Участие премьера и высокопоставленных лиц в открытии газопровода ограничилось росписью на свежезаваренном шве.

Пресс-конференция по случаю открытия СЕГ, как и обещал «Газпром», уложилась ровно в полчаса. При этом создавалось впечатление, что вопросы и ответы были заготовлены заранее. Усталость в голосе Миллера еще больше подчеркивала формальный характер мероприятия. Лишь два заявления выбивались из шаблона. Первое — о том, что бывший канцлер Германии Герхард Шредер возглавит комиссию акционеров компании North European Gas Pipeline, которая будет вести работы по созданию трубопровода. Второе — глава E.ON не исключил участия третьей стороны в проекте освоения Южно-Русского месторождения, но ее долевое участие не составит более 9%.

Никаких конкретных цифр финансирования проекта не называлось, за исключением общей предполагаемой стоимости. «Строительство подводной нитки газопровода обойдется примерно в 4 млрд евро», — повторил уже известную оценку Алексей Миллер. На вопрос иностранного журналиста о взаимоотношениях России со странами Восточной и Западной Европы в области тарификации газа глава «Газпрома» отчеканил:

«Газпром» будет поставлять всем, подчеркиваю, всем газ по европейским ценам». Тон, которым был дан ответ, подразумевал, что повышение цен на газ ждет и страны постсоветского пространства.

Будет ли применена столь жесткая мера по отношению к Белоруссии, узнать не удалось, так как положенные тридцать минут истекли.