Рассказ о летнем отпуске стал в последние годы не лишенным приятности испытанием. «Где так загорел? На Тамани. О, а что ты там делал? Был в археологической экспедиции». Стандартная ответная реакция: либо непонимание, либо благоговейное восхищение, смешанное со все тем же непониманием. Это даже забавно: лагерь в двух часах лета от Москвы превращается в труднодоступную точку на самом краю земли, а вполне посильная для взрослого человека работа – в невероятное испытание на прочность. О плюсах можно рассказывать до бесконечности — кто знает, тот понимает. Однако человека, считающего, что отдых — это безделье, а не смена рода деятельности, убедить в прелести поездок в археологическую экспедицию не получилось ни разу.

В этом году понимания по поводу летнего отпуска было чуть больше. Нельзя сказать, что это порадовало. Вопросы варьировались от «так ты видел, как Путин амфоры доставал?» до «наверное, ты эти амфоры Путину и подавал?». В основном это шутка, но даже отличная острота на 38-й раз приедается. Несколько человек спрашивали про амфоры и Путина всерьез. Кто-то из них так и не поверил в то, что был я совсем в другой экспедиции, которая находилась в нескольких километрах от премьерского нырка за амфорами. Про подробности его археологических штудий я узнал несколько позднее тех, кого на Тамани и близко не было.

Уже в Москве я прочел подробные объяснения про то, что амфоры в таком виде достать из моря невозможно. Похоже, что так. Но тех, кто это понимает, так мало, что на них новообращенному археологу можно и не обращать внимания. Мало ли, что нырок национального лидера за амфорами сравнивают с удачной рыбалкой героя фильма Леонида Гайдая «Бриллиантовая рука»? Всегда можно утешить себя тем, что персонаж Юрия Никулина положительный и в конце концов всех побеждает.

Куда больше граждан, не понимающих, зачем эта археология нужна в принципе и зачем национальный лидер уделяет этому столько внимания (в прошлом году, в конце июля, Владимир Путин тоже был на раскопе в Новгороде Великом, правда никакой берестяной грамоты не находил). Раздражение этой части населения должно беспокоить Владимира Путина и ответственных за его промоушн лиц несколько больше: там хватает его избирателей. Но, кажется, те, кто решил уже голосовать за него, своего мнения пока не изменят – пусть даже нырок за амфорами или что-то в этом духе будет совершаться еженедельно. Посыл «кроме Путина, нет никого, значит нам никого, кроме Путина, и не надо» и сегодня остается определяющим для значительной части сограждан.

Но обо всем этом я узнал и подумал уже в Москве. Один из неоспоримых экспедиционных плюсов – возможность на время отключиться от внешнего мира. Шансом этим, безусловно, надо заставить себя воспользоваться, поскольку интернет действительно стал доступным и сравнительно дешевым. Однако небольшое усилие воли — и мир становится совсем другим. Собственно, и о поездке Путина за амфорами никто бы у нас до возвращения домой не узнал, если бы это происходило чуть подальше от нашей экспедиции. В такие минуты начинаешь больше понимать дауншифтеров с их попыткой сбежать от действительности в другую, куда более приятную реальность.

Можно не просто придумать, но и обустроить себе жизнь, в которой есть исключительно уютное кафе, приятный книжный магазин и не лишенная приятности работа. Все это будет мило-хорошо, пока в кафе не сменится владелец, книжный магазин не съедет под напором салона элитных табуреток, а работа – ну, с ней всегда по-разному бывает. В этом случае бегство окажется иллюзией: мы очень сильно спешили, но, когда прибыли на место, оказалось, что там уже ждали. И кто знает, может, даже в самой что ни на есть другой жизни найдется что-то интересное для национального лидера.

Внутренняя эмиграция, некая другая Россия, в которой можно жить без раздражающих обстоятельств, — это миф. В нее можно съездить туристом, однако эмигрировать невозможно. Если есть те, у кого получилось, пусть расскажут, как получилось.