Попробуйте вычеркнуть из записной книжки телефон человека, на которого по той или иной причине махнули рукой. Говорить с ним не о чем, дела иметь не стоит, а номер телефона место в книжке занимает. А вычеркнуть – и сразу полегчало. Но только перед этим обязательно вспомнится что-то хорошее, что связано с удаленным номером и его хозяином.

Сегодня отлично образованные и продвинутые люди вне зависимости от политической принадлежности таким же образом, готовы вычеркнуть из своей жизни регионы, в которых живут миллионы граждан. Речь о национальных республиках, которые голосуют совсем иначе, чем все остальные субъекты федерации/

Даже когда вся страна в едином порыве давала нужные проценты за партию власти, результаты национальных республик некоторым образом отличались от общероссийских. В нужную, разумеется, сторону.

Безусловно, это устраивало и устраивает тех, кто ставит задачи на выборах. Очень здорово иметь в кармане некое количество голосов еще до объявления выборов. Пусть даже это обстоятельство свидетельствует о неудаче заявленного еще 11 лет назад курса на формирование единого правового пространства на всей территории страны. Лишняя возможность укрепить базу управляемой демократии куда важнее достижения продекларированных целей. Пять минут иронии со стороны малочисленных (до поры до времени) оппонентов, а потом знай лепи победные флажки на карту. Эти дали 95%, эти 98%, а эти аж 99%. Соответственно, когда речь вдруг заходит о политической модернизации, даже на уровне слов эти регионы как бы выносятся за скобки. Примерно 10 миллионов голосов на дороге не валяются.

Но, кажется, это устраивает и оппонентов власти. Дело даже хуже. Противники режима Владимира Путина, кажется, смирились, махнули рукой: что взять с этих национальных республик, им на роду положено быть хуже. Северный Кавказ, Поволжье, туда дальше на север — все они 90% голосовавшие. Что с них взять, кроме двунадесятой констатации факта: они голосуют не так. Значит, и они не такие.

Иронизируют москвичи, голосами которых вытирали ботинки много избирательных циклов. Надо было выставить на участки всего то пару-тройку тысяч наблюдателей и собрать несколько десятков тысяч на митинг (первый за много-много лет), чтобы немедленно почувствовать себя главными борцами за демократию. Иронизируют жители других регионов, которые впервые за много лет смогли добиться того, что их итоги голосования больше не напоминают соотношение выплавки чугуна в 1913-м и 1970-м.

Не до иронии только тем, кто живет в национальных республиках. «Напугали даже не масштабы фальсификаций и прочего, а тот факт, что ощущение безнаказанности у этих людей таково, что они даже не думали прикрываться, безнаказанность пугает больше всего», — пишет мне житель республиканской столицы, до которой из Москвы можно доехать всего за несколько часов. В этом городе тоже хотели протестовать против того, что их голосами вытирают ноги. «Всем, всему городу, почти каждому человеку угрожали, угрожали, что уволят, отчислят и вообще», — пишет все тот же человек. Он живет в столице своей республики, он иногда ездит по стране и искренне рад тому, что в других регионах попытка защитить свои голоса не сопряжена с такими неприятностями.

Да, так получилось, что москвичу проще защитить свои права, чем жителю крупного города. Тому, в свою очередь, живется вольнее, чем обитателям поселков, а гражданин, прописанный в обычной области, немного свободней человека из республик. Права теперь получается защищать, кажется, согласно отмененной прописке. Эти ограничения являются одной из основ управляемой демократии. Без их ликвидации не получится никакой нормальной страны.