Вот, кажется, мы приблизились к тому, что в школах, скажу осторожно, начнут рассказывать о Священном писании. По этому случаю мне вспомнилась история, которая случилась на классическом отделении филологического факультета МГУ в начале 1980-х годов.

Рассказывают, что был один активный комсомолец, назовем его Иванов, который в общем неплохо учился, но главным образом энергию свою отдавал на дело борьбы за мир во всем мире. Пришло время сдавать сложный экзамен, Иванов отвечал плоховато, дело шло к тройке, и преподаватель, известный филолог, спросил его, не хочет ли он для поднятия оценки ответить на дополнительный вопрос.

Иванов обрадовался и согласился.

Тогда преподаватель спросил его, из каких книг состоит Пятикнижие Моисеево. Иванов, голова которого была полна совершенно иными книгами, вообще не понял, о чем его спрашивают. После чего известный филолог поставил ему неуд.

Ясное дело, известного филолога очень вскоре пригласили в деканат, где прямо спросили, что он имел в виду. На что филолог ответил вопросом: а вы-то, любезные коллеги, знаете, из каких книг состоит Пятикнижие Моисеево?

Среди коллег, к чести советской филологии, нашлось даже больше одного ученого, кто знал – Бытие, Исход, Левит, Числа и Второзаконие.

Известный филолог тогда сказал, что это хорошо, что некоторые знают, и что вообще-то надо знать всем, поскольку наша цивилизация, хотим мы этого или нет, верим ли мы в Бога или кто-то из нас атеист, – христианская, и надо бы познакомиться с корнями. На этом от филолога отстали.

Мне кажется, что никто из родителей не будет возражать против того, чтобы дети в школе приобрели основополагающие знания. Может, даже мусульмане не возражали бы, поскольку Священное писание у христиан и мусульман во многом общее.

И было бы особенно полезно, чтобы христианские и мусульманские дети вместе изучали общее Священное писание, поскольку тогда у них с самого начала не будет идеи о том, что они принципиально разные.

А те дети, кто растет в религиозных семьях, как и сейчас, будут получать понятие о вере дома или в воскресной школе. На собственном опыте я знаю, как сложно понимать даже самые простые богословские рассуждения, а я ведь человек очень заинтересованный! Детям тем более это сложно, даже воцерковленным, и тем более растущим вне церкви.

В нарисованной мною весьма благостной картине пока не хватает одного важного персонажа – учителя.

Тут я просто трепещу. Скверный учитель способен испортить самый интересный предмет. Но если математика или даже химия оперируют все-таки совершенно конкретными понятиями, и принципиально значимый ущерб голове ученика нанести в этих предметах даже самому тупому незнайке трудно (хотя и возможно, конечно), то в такой тонкой материи, как Священное писание, где возникает масса необъяснимого в принципе, скверный учитель просто недопустим.

Вопрос, где его взять, этого учителя, в массовом числе, пока кажется мне неразрешимым. Православные священники – не выход. Мало того, что их появление в школах непременно вызовет вопросы у инославных и атеистических родителей, так еще и самим батюшкам это будет непосильная добавка к их огромной нагрузке.

Надеюсь, Патриархия и Министерство образования найдут способ решить эту сложнейшую проблему. И это очень поможет традиционно веротерпимой стране Российской оставаться единой.