Душевное здоровье российского общества растет вместе с его благосостоянием. Не то чтобы в этом была какая-то новость для тех из нас, кто верит, что деньги вообще делают человека лучше. Но осознавать это каждый раз, безусловно, приятно.

«Подчас нам труднее найти ребенка, нуждающегося в дорогостоящем лечении, чем деньги на него», — рассказал газете «Коммерсантъ-daily» глава Российского фонда помощи Лев Амбиндер. Это, как мне кажется, показатель интенсивности, что ли, происходящего в обществе бума благотворительности. Только в столице действуют множество фондов, жертвовать на детей призывают артисты, журналисты, торговые сети, и, судя по тому, что говорит Амбиндер, эти призывы более чем достигают своей цели.

Действительно, после 2001 года благотворительность в России перестала быть западной забавой, стали активно создаваться отечественные структуры. Причем, в отличие от западных, российские структуры по большей части не имеют налоговых льгот. Здесь благотворительность, как правило, не инструмент налогового планирования, а отчисления из прибыли после уплаты налогов.

Я лично склонен связывать этот бум с притоком в страну нефтяных денег. Во всяком случае, так совпало, что, с одной стороны, люди стали богатеть, с другой — у них появилось желание помогать ближним.

Впрочем, пока основными донорами благотворительных фондов являются корпорации. Иными словами, о том, как помочь ближнему, думают пока в основном предприниматели — то есть наиболее обеспеченная группа. Частные лица жертвуют средства неохотно, ссылаясь на недоверие к фондам.

Тем не менее, не заметить изменений к лучшему душевного здоровья общества в целом — не только владельцев бизнеса, но и наемных сотрудников — в последнее время просто невозможно.

Достаточно сравнить сегодняшние реалии с 90-ми, когда жизнь каждого человека имела вполне конкретную цену, а грабежи, изнасилования, подсад на иглу и т. д. были обычным делом. Чего уж говорить о рэкете и вовлечении в проституцию, когда бандит и проститутка считались у школьников вполне престижными профессиями.

Думаю, что теперь ситуация с профессиональным выбором учащихся резко изменилась. У нынешнего поколения школьников — во всяком случае, у большей их части — нет мотивации рисковать жизнью и свободой, торговать своим телом из-за пары-тройки тысяч долларов в месяц. Абсолютно не доступные в 90-х, сейчас эти деньги, кажется (пусть даже это только так кажется), в Москве лежат под ногами.

Аналогичные процессы идут и на культурном поле. Блатная романтика продается плохо, михаилы шуфутинские исчезли с экранов национального ТВ, для того чтобы (навсегда, надеюсь) поселиться на маргинальном радио «Шансон».

Преступность, конечно, не исчезла, но она, по крайней мере, уже не популярна. В моде деньги, успех, здоровье, хорошая репутация, семейные ценности.

По мере роста доходов населения свинцовые мерзости русской жизни отступили — по крайней мере, из богатой Москвы. Можно, конечно, сослаться на то, что теперь просто не выходит передача «600 секунд», живописавшая эти свинцовые мерзости. Но, с другой стороны, сейчас нет спроса на ежедневную порцию такого рода новостей. Хороший пример — сериал «Менты»: написанные в 90-е книги пришлось адаптировать к 2000-м, и из телеверсии исчезло 90% той «чернухи», которая есть в книгах Кивинова.

С другой стороны, драматически изменилась реакция общества на свинцовые мерзости, которые пока нередко происходят в удаленных от МКАД регионах. История рядового Сычева вызвала бурную реакцию — по крайней мере, в столице. Общество натурально возмущено и требует если не реформы Вооруженных сил, то, по крайней мере, наказания всех виновных, а не только сержанта Сивякова.

Изменилась и деловая этика: валить человека из-за трех ларьков (эквивалент $5 тысяч в месяц), как мне кажется, считается в столице моветоном. В принципе, и 10 лет назад, и сегодня вложения в заказное убийство по экономическим мотивам, как говорят, чисто по деньгам хорошо окупаются. Просто сегодня желающих взять на душу грех из-за 5, 10 или даже 50 тысяч долларов в месяц на порядок меньше. Заработать на домик в Марбелье можно и без того, чтобы руки были по локоть в крови.

Силовые захваты московских институтов в 2000-х в отличие от силовых захватов сибирских заводов в 90-х происходят, как правило, бескровно. Максимум, что бывает: два ЧОПа подерутся, но они, в принципе, за это деньги и получают.

Приятно думать, что нефтяные деньги сделали Россию — ну или, по крайней мере, Москву — намного лучше. Во всяком случае, нравы смягчились.

Неприятные мысли, однако, остаются: что будет если цены на нефть упадут? Неужели 90-е вернутся?