Жизнь опять, по Набокову, подло подражает художественному вымыслу. Березовский так красиво ушел из жизни, что снова после долгого перерыва притянул в свое силовое поле все общественное внимание. А государственный пиар вокруг его кончины до зубной боли напомнил «Generation «П» Виктора Пелевина:

«— Скажи мне, ты где работаешь? — брезгливо спросил Азадовский. — В пиар-отделе «ЛогоВАЗа»? Или у меня в группе компромата?
— В группе компромата, — ответил Татарский.
— Какое у тебя было задание? Сценарий переговоров Радуева с Березовским, где Березовский передает чеченским террористам двадцать миллионов долларов. А ты что написал? Он что, передает? Он у тебя мечеть строит! Спасибо, что не храм Христа Спасителя. Если бы не мы сами этого Березовского делали, я бы решил, что ты у него зарплату получаешь. А Радуев? Он у тебя вообще какой-то профессор богословия! Читает журналы, про которые даже я не слышал».

И на этот раз образ Березовского послужил прославлению действующей власти. Но только ее могущественному милосердию и царственной снисходительности. Тут и «прошлогоднее унынье» покаяния Березовского в «Фейсбуке». И личное письмо президенту Путину с просьбой пустить на родину. Письмо, которое никто не видел, потому что оно личное.

Но, несмотря на то что оно личное, благодаря пресс-секретарю президента об этом «я вам пишу, чего же боле» узнала вся страна. И в подтверждение он, как О. Бендер, даже не показал стране издалека «множество лежалых бумажек». Просто передал на словах всю тысячелетнюю грусть еврея-олигарха, виноватого во всем, но покаявшегося.

Практически картина народного художника Нидерландов товарища Рембрандта ван Рейна «Возвращение блудного сына» с той поправкой, что все-таки это возвращение блудного отца — создателя и пиар-конструкции «человека-который-наводит-порядок» и партии власти, в названии которой обыгрывается вся богатая семантика слова «единство».

Дальше в действие вступил мотив всепрощения сильного перед лицом прибытия слабого, правда, уже не вполне живого. Готовы, говорит российская власть, похоронить блудного отца на родине. Так и быть. Прямо «ни страны, ни погоста не хочу выбирать. На Васильевский остров я приду умирать». Правда, никто об этом российскую власть не просил. Но она готова, как в анекдоте: «Есть место на Новодевичьем, но лечь надо завтра».

Но дальше — больше. «Интерфакс» распространяет новость в стиле «солидный господь для солидных господ», которую следует привести почти целиком, чтобы понять все коктейльное многоцветие и философскую глубину государственного пиара и извлеченного для этого из нафталина «былого и дум» Ивана Рыбкина: «Скончавшийся в Лондоне предприниматель Борис Березовский хотел, чтобы его похоронили рядом с подмосковным храмом, где когда-то принял православие, сообщил бывший секретарь Совета безопасности РФ Иван Рыбкин.

«Он говорил мне — в подмосковной Тарасовке есть кладбище около старинного кирпичного храма, где он крестился в православие после покушения на него в июне 1994 года. Там похоронены его родственники — тесть и теща. Он мечтал быть там похороненным и однажды об этом мне сказал», — заявил Рыбкин, слова которого приводит в понедельник газета «Известия»».

Но! Есть одно «но», в котором вступает отец Федор, словно бы сошедший со страниц Ильфа и Петрова: «Как в свою очередь заявил настоятель храма в Тарасовке отец Федор, он бы не хотел, чтобы бизнесмена похоронили на территории церкви. По его словам, после крещения Березовский ни разу не дал о себе знать».

Конечно же, в приличном журналистском материале должны быть позиции двух сторон. С одной стороны, даже демон, воплощение зла, склонил чело перед государственной религией. Но, с другой стороны, церковь вправе не пустит его в свое лоно — уж больно велики грехи.

Надо заметить, что опять же никто не просил родную РПЦ хоронить Березовского в храме в Тарасовке, известной своей спортивной базой команды «Спартак». Отчасти это зрелище, явленное не то «Интерфаксом», не то газетой «Известия», напоминает могилку тургеневского Евгения Базарова: «Есть небольшое сельское кладбище в одном из отдаленных уголков России. Как почти все наши кладбища, оно являет вид печальный… есть одна, до которoй не касается человек, которую не топчет животное: одни птицы садятся на нее и поют на заре. Железная ограда ее окружает; две молодые елки посажены по обоим ее концам: Евгений Бaзаров похоронен в этой могиле».

Как известно из курса русской литературы, пока, правда, не единого, Базаров был «лишним человеком». Так вот и Березовский — лишний человек. Но очень пригодившийся своей кончиной нынешней власти, получившей возможность продемонстрировать свое невероятное всепрощение. Злые языки утверждают, что на родину рвется и другой изгнанник — Владимир Гусинский. Просто его попросили немного подождать.

А своим демонстративным милосердием власть российская показывает: приезжайте все — похороним с почестями, даже если не в кремлевской стене, то на небольшом сельском кладбище.

Оркестра Гостелерадио не обещаем, но похоронная съемочная группа НТВ непременно прибудет на место происшествия…

Тем самым сегодняшняя пропаганда прощается с 1990-ми. Они, конечно, «лихие». Но с кончиной Березовского как бы умерли. И теперь власть со спокойной силой, дополненной энергетикой христианского прощения, движется дальше, свободная от вериг ужасного наследия.

Только Платон Лебедев с Михаилом Ходорковским портят картину. За что им век УДО не видать…