На неделе кто-то кое-где у нас порой отмечал годовщину путча и его подавления.

Я как-то подзабыл про дату. Хотя как щас помню, мотался по баррикадам, томился в туннеле, где раздавили троих демократов, ожидал ракетного удара по Белому дому, с неудовольствием глядя на небо… Это все, правда, не от души, а по долгу службы: я чего-то писал в подпольную газету. Подзабыл – но в машине включил радио, «Эхо», к которому пристрастился как раз в путч, — а там моя однокурсница по журфаку МГУ Женя Альбац рассказывала, как в дни печальные путча ее редакция — «МН» — была окружена танками и все такое. (Заодно поздравляю ее с повышением, она теперь замглавного в бывшем «Новом времени», откуда только что не от хорошей, видно, жизни ушел мой бывший начальник по «Коммерсанту» Раф Шакиров. Ему я тут тоже, как в «Поле чудес», передаю привет. Думаю, не пропадет. Желаю ему и дальше успешно менять редакции и не тужить). Другая моя однокурсница Аня Мазепа (она потом поменяла фамилию, выйдя за Сашу Политковского) тоже б явно высказалась на тему, но она уже в вечности, докуда не достает русская злободневная политика… Редеют ряды демократических журналистов!

После я за ужином включил ТВ, а там длинный, но прочувствованный сюжет про Пуго. Который пошел к путчистам, после об этом пожалел и – застрелился. Как это в старые времена делали офицеры в случаях проблем с честью.
Такое чувство, что после Ахрамеева и Пуго никто из наших офицеров не стрелялся. Б…ь, как мне больно, что русские офицеры перестали стреляться! Я в каком смысле? Если б они перестали от того, что не совершают бесчестные поступки – это было б другое дело, я б тогда добивался от Минобороны разрешения носить офицерскую форму, будучи резервистом. Но все ж несколько иначе, мы понимаем.

Я, короче, выпил за упокой души Бориса Карлыча. К которому, прямо скажу, в 91-м был пристрастен. И цитировал в прессе злобные про него чужие стишки, которые не буду тут приводить, вы сами помните.

Ну, чекист он, ну, из латышских стрелков; попал парень в переплет. Его деды установили у нас советскую власть, а она свергнута, и куда податься латышу? В буржуазной Латвии за такое поведение тоже б не похвалили, он-то настроения земляков знал… Есть касательно относящаяся к делу присказка: Евреи, не танцуйте на русской свадьбе! В общем, положение латышского чекиста в те времена было хуже губернаторского. И…

Прости, короче, Борис Карлыч.

А еще в августе 91-го я в прессе же наехал на идеолога ГКЧП Сашу Проханова. Не видевши его на тот момент ни разу в глаза. Прости, Александр Андреич. Некрасиво тогда получилось. (Причем не знаю, кстати, простил ли бы я в такой ситуации).

Короче, прости если можешь.

Чем дальше от романической юности, тем меньше сомневаешься в том, что человеческое выше идеологического. Нас просто в школе этому не учили, а наоборот, засрали мозги.

Теперь вот по чуть приходим в себя.

В меру сил.

Насчет Пуго. Вот что лучше – застрелиться? Или, будучи бывшим верховным главнокомандующим сверхдержавы, за деньги идти рекламировать произведенную в странах НАТО пиццу? Как это сделал один из активных (или пассивных?) участников событий 91-го. Срекламировал – и сыт, пьян, нос в табаке…

Хотя – пусть и те, и те как хотят. Я им не указ. Я то-то вообще что? Но с них же еще спросят. Есть еще инстанции повыше нас с вами. Куда нам дуракам чай пить! Есть такие инстанции, в которых судьи гаагского суда будут плакать как дети. Не говоря уж о наперсниках разврата (разврата — в плохом смысле этого слова).

Вскоре после путча, вот забавно, я попал на отдых в тот самый Форос, в бывший санаторий ЦК. Там обеды подавали по меню, надо было только заказывать заранее, за день или два. Но вот только икра и осетрина были зачеркнуты в меню. Напечатали бланков на сто лет вперед, режим казался вечным, ан нет… А теперь в дни около памяти путча по всей стране запретили жрать ту же самую черную икру.

Как смешно иногда закольцовывается история!

А иногда и грустно.

Вот, к годовщине путча же наше начальство запретило «Би-би-си» вещать у нас на русском. Это новая победа демократии и народовластия (как черти из коробочки из моей памяти выскакивают старые формулы.) Я чешу репу и хмурюсь. А по ТВ утром в четверг уже шла прямая трансляция из Кемерова, где всенародно начали уже отмечать день шахтера (который вообще-то будет в последнее воскресенье августа), с чествованием человека труда и – сто лет не слышал этого термина – шахтерских династий.

Если так и дальше пойдет, к следующей годовщине в Кремле будут награждать путчистов. А Женя Альбац будет про это злобно вещать не с Арбата, где «Эхо Москвы», а из Лондона. В лучшем случае, которого я ей желаю.
Заканчиваю текст. Поскольку без мата не могу обсуждать эту тему дальше. А с матом нельзя же. Это теперь тоже уголовка. Ё… (текст обрывается).