В своем письме на имя президента пул из организаций РСПП, «ОПОРА России», «Деловая Россия» и примкнувшие к ним правозащитники попросили президента вступиться за деловое сообщество и прекратить его «запугивание». А вместо этого заключить общественный договор, по которому власть возьмет на себя обязательства не пересматривать итоги приватизации, а бизнес усилит свою социальную ответственность. Там же упоминается полезность специального закона, который бы устанавливал сроки, после которых результаты приватизации, а значит, и принадлежность приобретенной в результате собственности не могут быть пересмотрены. Нет смысла подробно анализировать содержательную часть послания потому хотя бы, что последние события вызывают сильные сомнения в договороспособности стороны, к которой через свое письмо обращаются авторы, а именно — новой пришедшей во власть элиты.
Признать договоренности двухтысячного года значит не использовать огромный административно-силовой ресурс для серьезной капитализации власти и подконтрольной собственности. То есть побывать у воды безо всякой пользы. Более того, кто же может помешать через какой-то отрезок времени, даже о чем-то договорившись, снова пересмотреть условия договора. Тем более что бизнес-сообщество, увы, не смогло сколь-либо внятно консолидироваться для защиты своих интересов. И упомянутые выше организации-письмоносцы, к сожалению, главной своей задачи — объединения — не выполнили. Понятно, что речь идет, разумеется, не о каких-то там акциях, за которые мало заплатили, а о серьезном переделе собственности, сопровождаемом к тому же постепенным захватом представителями новой элиты большинства серьезных позиций во властных структурах. То есть о процессах, несомненно, выходящих за рамки «наезда» на ЮКОС. В конце концов, здесь ситуация более или менее понятная: заплати, сколько сказали, и спи спокойно. До следующей заявки.
А договор фактически предлагает сохранить свободу юридических трактовок деятельности бизнеса в обмен на деньги и активы.
~И никаких там внятных законов о лоббизме, о категорическом запрете правоохранительным органам выполнять политические и экономические заказы, в конце концов, о способах гражданского контроля за деятельностью силовых ведомств. Ведь всем уже понятно, что в консерватории надо что-то менять. А вместо этого какой-то общественный договор, который отродясь никем ни по какому поводу не соблюдался. Не соответствуют предлагаемые мероприятия, говоря на бюрократическом языке, уровню и характеру решаемых проблем. И даже где-то их затушевывают. Одна видимость получается.
В начале прошлого века один мужчина энергично продвигал — как сказали бы сегодня, пиарил — одну здоровую, на первый взгляд, идею. Идея была в создании сети рабочих чайных (такой был в старые времена тип кафе и фаст-фуда одновременно). Чтобы там собирались трудящиеся, культурно проводили время, занимались бы просвещением друг друга и даже обсуждали свои животрепещущие, в том числе и экономические, но, заметим сразу, ни в коем случае не политические проблемы. Хорошая, здоровая идея. Только получилось так, что эта идея, равно как и ее автор, получили серьезного куратора в лице силовых структур тогдашней царской России, и задачи были слегка скорректированы — как того требовали государственные интересы в представлении царских силовиков. В смысле контроля за наиболее активной частью большой социальной группы, выявления наиболее серьезных идей и перевод обсуждаемых тем с системных на частные. Чтобы не дать возможности социальной группе реально организоваться для легальной и законной защиты своих интересов.
Дальше все известно: энергичный мужчина вошел в историю под именем попа Гапона, и кончилось полезное дело организации граждан для самообразования провокацией и малоприятным выходным днем, названным Кровавым воскресеньем.
А потом, через некоторое время, пришли большевики, и в результате никому мало не показалось. Хорошо, что история никого и ничему не учит, а то так и дохли бы от скуки, как в какой-нибудь, упаси боже, Швейцарии.
