В чём не покаялся Ходорковский

Автор писем держится вполне достойно и заслуживает того, чтобы с ним спорили в полную силу, без скидок на характер апартаментов, в которых он коротает время.

В полемике вокруг «тюремных писем» М.Ходорковского (признан в РФ иностранным агентом и внесен в список террористов и экстремистов) чересчур много внимания уделяется месту, из которого они поступили. На самом деле, если внимательнее присмотреться к этим эпистолам, ничего собственно тюремного в них не обнаружится. С таким же успехом они могли быть отправлены и «с воли». Общественная реакция на «антиолигархическую» кампанию и итоги парламентских выборов — повод для их появления вполне достаточный.

Не совсем убедительно звучит и версия, согласно которой Ходорковский таким образом даёт понять властям, что не представляет для них никакой опасности. Напротив, автор писем предстаёт вызывающе свободным человеком, думающим не о капитуляции, а о будущем (и непременном!) участии в общественно-политической жизни. Люди, пытающиеся разжалобить прокуратуру, пишут не в либеральную прессу, а непосредственно высшему начальству, причём изъясняются совершенно иным стилем.

Наконец, вряд ли стоит придавать особое значение тому, что письма Ходорковского сочинены не им самим, а спичрайтерами. Крупные бизнесмены, как и крупные чиновники, русским письменным владеют отнюдь не в совершенстве, так что для признания авторства Ходорковского довольно будет одной его подписи.

В принципе, автор писем держится вполне достойно и заслуживает того, чтобы с ним спорили в полную силу - без скидок на характер апартаментов, в которых он коротает время.

И если публикация манифеста «Кризис либерализма в России» вряд ли поможет Ходорковскому в преддверии судебного процесса, то ещё менее вероятно, что ему повредят открытые, без обиняков, возражения.

Возражения же эти заключаются в следующем. Вопреки установившемуся мнению, послание Ходорковского вовсе не переполнено покаянием. Там хватает критики, но совсем негусто самокритики. Автор пространно и не без ожесточения гвоздит либералов, прибегая в данном случае к местоимению «они»; когда же дело доходит до местоимения «мы», то есть до ответственности крупного капитала, то здесь Ходорковский обходится буквально тремя абзацами. Причём самокритика получается весьма щадящей. Самый тяжкий грех, в котором Ходорковский признаёт себя и своих коллег виновными, — они помогали «либеральным правителям» «ошибаться и лгать», да и то больше по причине внутренней «податливости и покорности» (чего уж там — деликатности и интеллигентности!), а также потому, что их просто «разводили». А они, выходит, просто стояли рядом.

Вот с этим и хотелось бы поспорить. Чем Михаил Борисович со товарищи никогда не грешили, так это «покорностью» и «податливостью». Насколько помнится, они всегда были стороной активно атакующей. Они не просто «помогали» власти, они эффективно использовали ту в своих интересах, причём не только «либеральных правителей», а всех, каких придётся. Но в этой активности их упрекать нелепо, как нелепо пенять хищникам за нежелание переходить с мясной пищи на вегетарианскую.

Претензии к «капитанам бизнеса» другого свойства. Увлекшись покупкой власти в розницу и оптом, они слишком редко вспоминали о своём гражданском долге, состоящем не в том, чтобы время от времени (или на регулярной основе) кидать обществу подачки, а в том, чтобы помогать ему встать на ноги. Крупный бизнес практически ничего не сделал даже для корпоративного сплочения самого предпринимательского сообщества. Наоборот, задействуя властные связи, чтобы подавлять конкурентов, он лишь возбудил к себе ненависть более слабых собратьев — недаром столько представителей среднего и малого бизнеса открыто злорадствовали, услышав об аресте Ходорковского (тут они, впрочем, проявили слепоту: для них самих это скорее плохой знак, нежели хороший). Слишком мало сделали «акулы бизнеса» и для исправления своего имиджа в глазах широкой общественности, для реабилитации буржуазных ценностей в целом. Они, вероятно, полагали, что у них и так всё в порядке — зачем тратить деньги и время на какие-то благоглупости. Велик вклад крупной буржуазии и в профанацию политической деятельности — дальше банального лоббизма дело редко когда заходило (тоже, наверное, из соображений экономии... Доэкономились!). Да что там говорить — как бы ни относиться к нашей доблестной прокуратуре и прочим «правоохранителям», следует признать, что по части «оптимизации налогового режима» большому бизнесу сильно изменило чувство меры (впрочем, может ли изменить то, чего сроду не было).

Короче говоря, крупному капиталу есть в чём каяться. Но автор «тюремных писем» предпочёл перевести стрелки на либералов. Действительно, так удобнее. В этом случае он и впрямь не в центре мишени, а где-то сбоку.

врез №
skin: article/incut(default)
data:

{
    "_essence": "test",
    "incutNum": 3,
    "repl": "<3>:{{incut3()}}",
    "type": "129466",
    "uid": "_uid_105230_i_3"
}

Однако и здесь Михаил Борисович мог бы взять на себя кое-какую вину, причём не за либералов, а перед либералами, которыми он пользовался по преимуществу как заурядным лоббистским инструментом (ради справедливости заметим, что не ими одними и не ими в первую очередь). Да, Ходорковский финансировал либеральные партии, но в равной мере он финансировал и кризис в либеральном движении. Ведь это благодаря его деньгам «Яблоко» годами коснело в невменяемом солипсизме: «Мы — единственные настоящие демократы и не пойдём ни на какие сделки с псевдореформаторами». Ходорковскому был выгоден раскол на либеральном фланге — это давало ему рычаги для индивидуального контроля над ситуацией.

Так что экс-президент ЮКОСа мог бы с полным основанием взять на себя изрядную часть ответственности за непрохождение либералов в Думу. Он этого не сделал. Видимо, ошибки Чубайса ранят его совесть больнее. Но тем самым Ходорковский обезоружил себя перед язвительным замечанием главы РАО ЕЭС: «Зачем он кается за мои грехи? Пусть кается за свои».

Автор — главный редактор бюллетеня «Партинформ»