Российский президент улетел в далекий Салехард — покататься на оленях, навестить аутентичный чум и провести заседание президиума Госсовета по «северам».
То есть по самым богатым и одновременно самым бедным российским территориям. По землям, на которых практически невозможно жить и которые нельзя бросить из-за обилия нефти, газа, никеля и прочих основ нашего замешанного на сырьевых ресурсах, полуколониального экономического развития. Крайний Север — это 27 из 88 субъектов Российской Федерации, 80% всех разведанных полезных ископаемых в стране и 20% ее ВВП.
Россия всю свою историю развивалась экстенсивно — «прирастала Сибирью» и другими территориями, которые завоевывала в войнах или открывала в ходе географических экспедиций. Теперь наступило качественно иное время — время «переваривания» завоеванного, открытого или присоединенного. Развития «вглубь», а не «вширь».
Во времена советской индустриализации Север был для России территорией принудительного освоения, опирающегося на рабский лагерный труд. В постсоветскую эпоху — в соответствии с новым духом государственного управления — разделился на два Севера: Север сырьевых — никелевых, нефтяных и газовых — провинций и Север «северного завоза». То есть коррупционной и централизованной бюджетной системы финансирования.
Первый Север развивается благодаря хозяйствующим там сырьевым компаниям и «Газпрому». Но эти компании все более склонны обходиться вахтовиками — в том числе относительно дешевой рабочей силой из Молдавии и Украины. И также развивают соответствующую инфраструктуру. Там, где нужно проехать представительским джипам, появляются дороги. Там, куда нужно дозвониться, — мобильная связь. Да еще чукотский губернатор Роман Абрамович ради забавы установил в столице своей временной вотчины Анадыре пару банкоматов. Во втором Севере государство только обозначает свое присутствие, но при этом не в состоянии содержать эту безнадежно убыточную инфраструктуру, доставшуюся в наследство от времен экстенсивного освоения.
Бывший президент Якутии Михаил Николаев в 1998 году написал план создания некоей транснациональной корпорации, которая должна была стать монополистом в освоении богатств северных недр, северном завозе и привлечении инвестиций. Говорят, план даже лежал на столе у тогдашнего премьера Примакова, но тот завизировать его не успел. Преемник Николаева, бывший глава крупнейшей алмазной компании АЛРОСА Вячеслав Штыров, назначен главным разработчиком новой версии северной политики России. Пока вся эта политика — набор неконкретных деклараций.
При всех издержках гигантизма и монополизма «план Николаева», по крайней мере, обозначал проблему: Российский Север не столько геополитическая гордость униженной постсоветской империи, сколько гигантская корпорация по производству полезных ископаемых. Значит, для разумного освоения Севера необходим четкий бизнес-план: такие-то регионы мы активно развиваем, привлекаем частные инвестиции, вкладываем государственные деньги, потому что там есть полезные ископаемые или велика вероятность их обнаружения; а такие-то — потихоньку отселяем в централизованном (и сугубо добровольном!) порядке, потому что содержать их — себе дороже. Еще одним традиционным направлением поддержания северной инфраструктуры в развитых странах являются инвестиции (обычно не слишком большие) в поддержание или восстановление традиционных промыслов коренных народов. Они направлены на то, чтобы народы эти могли впоследствии оставаться здесь на самообеспечении.
Главным героем экстенсивного, имперского освоения Севера было государство. Оно насаждало здесь свою традиционную инфраструктуру, чтобы утвердить свое право распоряжаться здешними ресурсами. Главным героем интенсивного освоения должны стать корпорации и коренное население. Дело государства — в сотрудничестве с корпорациями минимизировать издержки своего избыточного присутствия здесь в эпоху экстенсивного развития.
В эпоху экстенсивного развития главным принципом государственного менеджмента было не считать людей и деньги. В эпоху интенсивного развития счет издержек и счет денег становятся главной государственной и патриотической добродетелью.
~...В 1867 году российская власть продала Аляску Соединенным Штатам за 7 миллионов 200 тысяч долларов (11 миллионов рублей по тогдашнему курсу). В сущности, она просто не знала, как можно использовать эту территорию с большей выгодой. Сейчас Аляска живет в десятки раз богаче Чукотки, с которой ее принято сравнивать. Кстати, деньги за покупку Аляски до России не дошли: корабль «Оркней», груженный золотом, которым Штаты расплатились за покупку, на пути в Санкт-Петербург затонул по неизвестным причинам. И эта любопытная история — один из самых ярких образцов колониального хозяйствования.
