В канун наших долгих национальных праздников в Москве высадился английских десант. Однако это не были английские фаны, явившиеся поболеть за «Локомотив». Это были английские поэты, приехавшие порадовать нашу англоязычную публику своими произведениями в особом, несколько театральном жанре.
При слове «поэт» благопристойный российский интеллигентный гражданин вздрагивает и икает. Ему начинают мерещиться желтые кофты, крысы, нарисованные на щеке, громкие крики, возлияния и тосты с последующими публичными приставаниями к чужим женщинам и заключительным мордобоем. Оказалось, в Англии все иначе. Их поэты похожи скорее на оксфордских докторантов, чем на буйных русских гимнопевцев. Впрочем, некоторые признаки богемности можно заметить и в них, несмотря на их твидовые пиджаки. Они любят громко говорить. Они с удовольствием пьют русскую водку, они, как и все писатели в мире, сильно оживляются при звуках собственного имени.
Но, в отличие от гордых постсоветских сочинителей виршей, в ответ на вопрос, кем он работает, англичанин не сможет скромно ответить: работаю поэтом. Поэзия в туманном Альбионе — скорее, состояние души, при этом ее, души, обладатель может оказаться библиотекарем, шахтером, отставным армейским полковником, а то и вовсе бухгалтером.
Вообще говоря, хоть это нам и покажется странным, независимость от литературной профессии ставит английского поэта в выигрышное положение — ну по сравнению, скажем, с Евтушенко. Он может принимать позу ребенка в свободное от «взрослых» занятий время. Поэзия, что совершенно внятно любому западному человеку, — прежде всего, игра. Там, в туманном Альбионе, поэт не больше чем поэт, а просто поэт, и этого всем достаточно.
И только по нашему радио можно услышать, что Льюис Кэрролл, знаменитый автор «Алисы», «был по образованию математик». Кэрролл был именно математик, а на досуге писал сказку с продолжением для маленьких девочек, вставляя в нее свои блестящие лимерики.
Так, собственно, поступает всякий джентльмен, а не бежит, едва сочинив три четверостишия, вступать в Союз писателей. Но приписывает еще две строки.
Английская необязательность литературных занятий (на самом деле в Англии, разумеется, есть немало людей, живущих литературным трудом, но не поэтов) дает дополнительную степень свободы. Профессиональные литераторы, то есть люди, зарабатывающие пером свой хлеб насущный, очень связаны групповыми обязательствами. Они должны оглядываться на критиков, толкать локтями коллег, оправдываться перед собственными детьми и посылать женам издателей на их именины поздравительные открытки. Они должны жить жизнью цеха. Вольный поэт, получающий в качестве гонорара лишь улыбки милых дам, совершенно свободен от всего этого. Вот именно этого рода свободу и продемонстрировали нам поэты, которые устроили вечер своих чтений в книжном магазине «Букберри» на Никитском бульваре.
Это была удачная виньетка, украсившая финал недавней ретроспективы нового английского кино в Москве. Люди, традиционно здесь собирающиеся, — не случайные люди. Московские любители поэзии и иногда англоманы, наизусть знающие «Аду», регулярно собираются в маленьком местном кафе. Там поэт и переводчик Глеб Шульпяков пару раз в месяц устраивает поэтические встречи. Итак, Энди Крофт, Пола Саммерс и Билл Герберт — три поэта из Северо-Восточной Англии.
Мы все знаем, что Англия — маленькая страна, и нам трудно примириться с тем, что в Англии, как и в России, разные части страны могут отличаться друг от друга отношением к литературе, искусству и даже поэзии. Энди Крофт, любитель футбола и рэпа, красивый и свойский парень, говорит, что в Англии очень многие любят писать стихи, но не очень любят их покупать. Сам он исполняет свои стихи великолепно. Каждое из них — сказка, притча, иногда представление. Это стихи про каменных слонов, про собак и поэтов, и про неонового дрозда, поющего невпопад. Стихи, что интересно, рифмованные, хотя у нас принято считать, что европейцы пишут только верлибры. Видно, до севера Англии эта новость еще не дошла.
~Все трое английских поэтов пишут свои стихи в рифму, хотя и не считают это таким уж обязательным правилом. Для Билла Герберта, например, форма зависит от общего замысла стихотворения. Пол Саммерс, поэт и художник, происходит из трехсотлетней шахтерской династии из маленького северного городка, убитого закрытием шахт. Но он совсем не похож на жертву индустриальной катастрофы. Он тоже прекрасный актер, и его стихи — это яркие жанровые сцены, в которых участвуют все члены его многолюдной семьи, которые нередко, особенно по праздникам, встречаются за одним обеденным столом и бурно обсуждают серьезные мужские проблемы — от футбола до войны, скажем, в Ираке или проигранной забастовки. Впечатления Билла Герберта о России и русских, которых он встретил шесть лет назад во время англо-российского поэтического фестиваля, вдохновили его на создание целого поэтического цикла, где есть и игра с Маяковским, игра с русскими словами, Арбат, Миша Айзенберг и другие яркие московские впечатления.
Все трое поразили небольшую, но достаточно искушенную аудиторию своей энергией, живостью, непосредственностью и, как всегда у англичан, вежливостью и дружелюбием.
Автор — обозреватель «Независимой газеты», специально для «Газета-Комментарии»
