Предстоящий процесс над Саддамом Хусейном может стать очередной исторической вехой мирового развития. Судя по всему, впервые со времени Нюрнбергского и Токийского трибуналов 1946 года будет предпринята попытка устроить показательный суд не просто над конкретным лидером, а над государственным строем и идеологией. Параллелей между тогдашними и нынешним процессами достаточно. И тогда, и сейчас юридические процедуры стали результатом поражения подсудимых в войне. Саддама, так же, как глав Третьего рейха и милитаристской Японии, обвиняют в развязывании войны, агрессии против других государств, военных преступлениях и преступлениях против человечности. Вместе с самим вождем к ответу будут призваны все оставшиеся в живых члены прежнего руководства страны. Наконец, даже среди тех, кто выступает категорически против американских действий в Персидском заливе, трудно найти людей, у которых лично Саддам и его ближайшие сподвижники вызывали бы симпатию.
Для американцев данный процесс тоже предельно важен. Если Саддама Хусейна осудит собственный народ, это станет решающим оправданием необходимости войны против его режима. Ведь сегодня полностью отвергнуты обе другие причины, фигурировавшие в качестве обоснования военной кампании, — наличие оружия массового поражения и связь багдадского режима с «Аль-Каидой» (организация запрещена в России).
Иракский приговор Саддаму убедительно (по крайней мере? для американской публики) докажет, что вмешательство не было напрасным — народ освободили от ненавистного тирана. И именно поэтому это должен быть иракский, а не международный трибунал.
Суд над Хусейном важен и с другой, более общей точки зрения — как попытка создать прецедент торжества правосудия над антидемократическим политическим лидером. За последние 15 лет таких попыток было предпринято немало. При этом приходится признать: единственный случай, когда возмездие настигло главу авторитарного режима, не имеет ничего общего со справедливым судебным процессом. Это расстрел по приговору Чрезвычайного военного трибунала в декабре 1989 года свергнутого президента Румынии Николае Чаушеску и его жены Елены. Непосредственные участники скоротечного «акта правосудия» с жаром доказывали впоследствии, что все процессуальные и правовые нормы были соблюдены. Но даже они признавали: если бы чету Чаушеску судили не в революционном угаре (напомню, что их поставили к стенке в разгар народного восстания), доказать личную ответственность «гения Карпат» за инкриминируемые ему преступления (подрыв национальной экономики, геноцид румынского народа) было бы очень непросто.
Попытки осудить архитекторов других авторитарных режимов, предпринимавшиеся на протяжении прошлого десятилетия, терпели фиаско. История начала 1990-х годов с бегством из Германии, а затем выдачей обратно Эриха Хоннекера закончилась ничем. Бывшего лидера ГДР, как и шефа «Штази» Эриха Мильке, освободили «по соображениям гуманности», по сути, отчаявшись доказать их вину за убийства у Берлинской стены. Тодора Живкова все-таки осудили, но по достаточно смехотворным для лидера его калибра обвинениям в коррупции.
То, за что следовало бы судить бывших коммунистических боссов, с формальной точки зрения совершенно законно — они действовали в соответствии с законодательствами своих международно признанных стран. И правовое государство оказывается бессильно.
Смерть от старости изверга Пол Пота вызвала у всех искреннее облегчение — трудно было бы придумать для него адекватное наказание, к тому же настоящий трибунал над «красными кхмерами» способен взорвать хрупкую стабильность в Камбодже. Кстати, верный соратник Пол Пота Иенг Сари по-прежнему здравствует. Не видно конца эпопеи с престарелым чилийским сенатором Пиночетом. Его выдачи безуспешно добивалась Испания, теперь испортить ему жизнь на родине стараются родственники жертв диктатуры, но, скорее всего, точку в этой долгой тяжбе поставит сама жизнь — генералу недолго осталось. Даже самый громкий и, казалось бы, самый успешный случай торжества правосудия — процесс в Гааге над бывшим президентом Югославии Слободаном Милошевичем — сегодня выглядит иначе, чем три года назад, когда Слобо оказался за решеткой. Сенсация превратилась в рутину, которой мало кто интересуется. Да и вообще, весьма помпезно начатая несколько лет назад кампания по превращению международных трибуналов наподобие югославского или руандийского в действенный и грозный инструмент мировой дипломатии тихо сошла на нет в эпоху борьбы с терроризмом.
Отказавшись поддержать Международный уголовный суд, учрежденный по решению ООН, Соединенные Штаты фактически похоронили идею универсальной юстиции.
А раз так — юстиция остается инструментом решения политических задач. И как в таком случае предъявлять диктаторам моральные претензии по гамбургскому счету?
Куда проще судить исполнителей — офицеров чилийской или аргентинской охранки, гэдээровских пограничников, которые стреляли в перебежчиков, болгарских полицейских, лично выселявших турок, сербских комендантов концлагерей, советских чекистов, депортировавших латышей, наконец, иракских майоров и полковников, непосредственно отдававших приказы о применении химического оружия против курдов или шиитов... Они выполняли распоряжения своих начальников, и этих прямых начальников, наверное, тоже можно привлечь. А президентов?
Ведь никто давно уже не ставит своих подписей на расстрельных списках или приказах о депортации. Этот урок Нюрнберга усвоен назубок.
~ Тем не менее Багдадский трибунал, если он будет серьезно подготовлен, способен преподать не менее важный урок. Урок того, что никто из диктаторов не может чувствовать себя уверенно. И не из-за опасности американского вторжения, а из-за того, что их на самом деле ненавидят собственные народы, даже если они дружно поют им осанну. Именно иракцы, а не оккупанты, не упустят случая предъявить Саддаму полный счет. Не по закону, а по собственным понятиям, которые, скорее всего, далеки от международного права, как далека была от него деятельность самого иракского правителя. И этого властителям стоит бояться больше, чем любых международных трибуналов.
Автор — главный редактор журнала «Россия в глобальной политике» — специально для «Газета-Комментарии»
