…с базара понесут

Книжная ярмарка — мероприятие для Москвы нынче привычное, как выставка меда. Разве что для многих много слаще. Скажем, для авторов экспонирующихся книг. Ну и для издателей, конечно. Но книжная ярмарка по-русски все-таки не вполне ярмарка в европейском смысле слова. Не Франкфурт и не Лейпциг. Там авторы заключают контракты с издателями, находят переводчиков, крутятся, одним словом. Там издатели перекупают друг у друга права. Там заключаются серьезные контракты. Короче, там делается и варится литература европейского континента, островной Британии и даже Исландии. Впрочем, туда, разумеется, заглядывают и представители иных континентов. А русская делегация, представленная преимущественно бонзами от управления культурным процессом смотрится как белая ворона. И вообще, русские во Франкфурте, в общем-то, никому не интересны. Даже если они будут на прощальном банкете кормить икрой, которую — по две разрешенных баночки — раздали всем ста с лишним членам делегации в Шереметьеве, чтобы по прохождении немецкой таможни собрать обратно. Не интересны — за исключением нескольких авторов и нескольких изданий, на родине почитающихся маргинальными. Поэтому нам необходима своя ярмарка. Без этой вот бездуховности. Без этого вот коммерческого душка. Без этой вот необходимости говорить на неродных языках. Да еще кормить басурман нашей икрой, которой нынче и самим не хватает.

А в Москве что — в Москве мы у себя на родине. Поэтому в Москве, как всегда, наша ярмарка происходит много своеобразней и своеобычней, чем книжные мероприятия в Европе. И дела делаются — и другие, и иначе.

Во-первых, у нас никто никого не ищет: здесь авторы давным-давно нашли своих издателей, издатели обрели своих авторов, и, собственно, плоды эти союзов и предъявляются любознательному посетителю. Во-вторых, что касается межиздательских контактов и контрактов, так они у нас никому и даром не нужны. Что, кто-нибудь продаст тебе права на Шияна Баянова: во-первых, никогда, во-вторых, они все равно принадлежат автору.

Поэтому Московская ярмарка по преимуществу сводится к поиску издателями оптовиков-распространителей. А побочно к поиску авторами журналистов, которые тиснули бы про них статейку.

Первое, конечно, важнее.

Дело в том, что при нескольких волнах издательского бума за последний десяток лет, разумной и работающей эффективно системы распространения нет как нет. Кто такой оптовик? Это посредник между издательским складом и провинциальным книжным магазином. Причем пачки книг, которые он приобретает у издателей и надеется с выгодой перепродать в своих Васюках, он буквально доставляет на родину на своем горбу. Это звучит дико, но это так. Короче говоря, книжная ярмарка у нас — не ярмарка вовсе, а рынок, точнее — базар. И, как в советские времена, приличные книги до провинциального читателя-интеллектуала не доходят. За ними ездят в Москву, как прежде за колбасой.

Странно это в наш рыночный век только на первый взгляд. Подумайте сами, книги — товар не компактный, много тяжелее денег, не слишком ходкий — то есть вложения в них длинные, не как в порно-видео. Но даже если угадать спрос, который, к слову, трудно уловим, то все равно — навар мал. И кто этим будет заниматься, когда в Васюках куда лучше уходит чупа-чупс. Разве что Кот-книгоноша…

Вместе с советскими издательствами в свое время рухнула и советская система книжного распространения. А она была отлажена, хоть зачастую и давала анекдотические сбои. Помнится, как-то в глухом сельпо под Смоленском среди кирзовых сапог и хомутов, пачек вермишели и ящиков с «Солнцедаром» я разглядел двухтомник Леонида Андреева — в Москве дефицитнейший. То есть система работала планово: книги распространялись, как и все прочие товары, — по разнарядке. И никаких соображений целесообразности в учет не принималось. И дела никому не было до того, что «Крокодил» колхозники, может, и полистали бы, а вот Томаса Манна — вряд ли.

Как и во многом и многом другом, теперь наблюдается другая крайность. Книги просто не распространяются и очень часто лежат у издателей на складах. Заметим, частных издателей на частных складах. Объяснить это можно только тем, что и у капитализма есть свои гримасы. Дело объясняется просто: удачливый издатель рано или поздно попадает на золотую жилу. Скажем, вдруг ему выпадает фарт опубликовать мемуары, скажем, папы римского. Причем эксклюзивно. Что делает издатель? Разумеется, начинает бешено печатать потенциальный бестселлер и бешено им торговать. Все напечатанные до того книги и все уже находящиеся в производстве ему становятся просто неинтересны: сил на их распространение надо потратить больше, еще больше — времени, ждать выручки и вовсе невесть сколько, а здесь под ногами — золотая жила…

Конечно, не все издатели столь корыстны, а главное — столь удачливы.

Вот они-то, по сути аутсайдеры издательского дела и книжного рынка, и нуждаются в первую очередь в книжной ярмарке.

{
    "_essence": "test",
    "incutNum": 3,
    "repl": "<3>:{{incut3()}}",
    "type": "129466",
    "uid": "_uid_169635_i_3"
}

Короче, те небольшие деньги, что надо заплатить за ярмарочный стенд, вполне могут и окупиться — они много меньше, чем цена одного места на Черемушкинском рынке. Но все ж таки это много почетнее и престижнее — торговать пищей духовной, а не редиской.

Автор — обозреватель «Независимой газеты», специально для «Газета-Комментарии»