Снежный ком реституции

Новое демократическое движение, оппозиционное президенту Путину, намерено опираться на демократический популизм. Метод, неплохо зарекомендовавший себя в Украине и Грузии.

В последнее время призывы к компенсации вкладов, «сгоревших» в Сбербанке на начальном этапе гайдаровских реформ, звучат всё громче, причём исходят они не только от левой оппозиции, но и от людей, настроенных вполне либерально. Аргумент, к которому при этом прибегают, выглядит и в самом деле весьма убедительным: «Это нормальный процесс реституции собственности, ...та вещь, на которой строится рыночное государство».

Автор приведённой цитаты — Юлия Латынина (признана в РФ иностранным агентом), прекрасный публицист с не по-женски язвительным умом и умением безошибочно находить слабые места в позиции оппонента. Её мнение — неплохой индикатор того, какие идеи занимают представителей либеральной интеллигенции, пытающихся выработать программу для обновляемого демократического движения (напомню, что Латынина — член «Комитета-2008»). Оставим в стороне вопрос о перспективах нового проекта, но в любом случае нелишне обозначить ряд моментов, неучёт которых будет способствовать воспроизводству привычной для нас ситуации — «хотели как лучше…»

Первое. Если уж зашла речь о реституции, то негоже сводить всё к вкладам в Сбербанке. Помнится, в детстве мы с братом играли облигациями займов, на которые моих родителей принудительно подписали в конце 40-х — начале 50-х годов. К моменту погашения население успело потерять или выбросить большую часть облигаций, а за оставшиеся получило жалкие копейки — прошедшие десятилетия обесценили «займы» в совершеннейший пшик. Раз уж реституировать, то и это тоже. Далее. Мой дед по материнской линии был раскулачен и лишён имущества безо всякого последующего восстановления справедливости. У моего отца, уроженца Западной Украины, в 1947 году отняли пять гектаров земли, во владение которыми он должен был вступить по достижении 21 года. Сделало это, разумеется, не украинское, а советское государство, юридическим преемником которого является современное российское, и опять обошлось без возмещения ущерба.

Обо всём этом я счёл нужным упомянуть, чтобы стало понятно: едва ли не у каждого гражданина России найдётся повод предъявить государству счёт за «скоммунизированную» семейную собственность.

В масштабах страны объём подлежащего реституции возрастает до размеров, в которых сгоревшие вклады теряются каплей в море.

Отсюда второй вопрос: а реально ли всё это компенсировать? Ведь мы имеем дело с долгами государства-банкрота. Большая часть конфискованных и уведённых иными способами средств была буквально закопана в землю — в недостроенные фундаменты, недорытые каналы и канавы, а также превращена в груды металлолома, именуемые тракторами, комбайнами, танками, ракетами. Вернуть потраченное уже невозможно, тогда как сумма обязательств, принятых на себя государством начиная с 1960-х годов (когда последнее уже боялось грабить открыто и изымало собственность обходными путями), такова, что они неподъёмны даже в нынешнем — существенно урезанном и постоянно урезаемом — виде.

врез №
skin: article/incut(default)
data:

{
    "_essence": "test",
    "incutNum": 1,
    "repl": "<1>:{{incut1()}}",
    "type": "129466",
    "uid": "_uid_257536_i_1"
}

Можно, конечно, добавить к этим обязательствам ещё и долги по сгоревшим вкладам, однако неизбежно возникает третий вопрос: кто будет за всё платить? Ответ «государство» (его, по всей видимости, подразумевает и Ю.Латынина), безусловно, пройдёт на ура, но это популистский ответ. Либеральный, а следовательно ответственный, подход состоит в том, чтобы честно рассказать гражданам, чем для них обернётся реализация подобного рода программ. Необходимость обслуживать новый долг ляжет дополнительным бременем на бюджет. Значит, замедлится рост и без того скудных пенсий, пособий и зарплат, и пенсионерам, инвалидам, бюджетникам придётся с этим смириться, притом что компенсация вкладов обойдёт стороной значительную (а может и основную) их часть. Налогоплательщиков, в свою очередь, надо будет убедить в необходимости повышения налогов — нелёгкая задача, особенно если учесть, что речь идёт не столько об обязанностях младшего поколения перед старшим, сколько об уплате чужих долгов.

До сих пор я ни разу не слышал, чтобы хоть кто-то из политиков призывал общество согласиться на такие жертвы. И неудивительно — слишком уж предсказуема реакция.

Наш человек готов согласиться едва ли не с любыми претензиями на долю в общем пироге, но при одном условии: чтобы платил за это не он.

В свете сказанного выше есть все основания полагать, что затея с компенсацией вкладов обречена на ту же судьбу, что и гораздо более простой «нулевой вариант», когда на всех прошлых долгах и обидах ставится крест; все, кто могут, слезают с шеи государства, а на высвободившиеся средства обеспечивается достойное существование незащищённых слоёв населения. Этот проект, фактически, и пытались осуществить в 1990-х, но без особого успеха — от государственных дотаций отказались лишь немногие из тех, кто мог себе это позволить. Чаще всего даже небедные люди не стеснялись требовать и брать с государства «причитающуюся долю».

В нашем социуме — в условиях тотального дефицита готовности идти на личные жертвы ради общего блага — прожект под названием «компенсация вкладов» станет очередным повторением сказки о вершках и корешках. Тем, ради кого всё затевается, достанется что-нибудь несъедобное, в то время как самое вкусное приберут к рукам приближённые к начальству «бизнесмены» — выкупив по дешёвке скудно и нерегулярно обслуживаемый долг, они найдут способ заставить государство расплатиться сполна.