Новые пассионарии

Захват недооцененных активов — самый прибыльный бизнес в российской столице.

Первичный передел собственности в России в основном прошел в середине 90-х. В Москве приватизации по Чубайсу, как известно, не было, она прожила этот период по своим особым законам. По мере снижения политического веса Юрия Лужкова стены этого заповедника становились все тоньше, и столица все более явно вступала в процесс передела мелкой и средней собственности, который в России уже практически завершен.

Начавшийся в столице процесс вызвал к жизни, казалось, уже забытый типаж пассионарного предпринимателя.

Весной 1998 года писатель-патриот Александр Проханов придал термину «пассионарий» историка Льва Гумилева революционно новый смысл. 10 марта того года газета «Завтра» вышла с передовицей «Русский пассионарий садится в джип», в которой Проханов силился разглядеть за тонированными стеклами джипов русских патриотов, которые на поднятые деньги построят, конечно, церковь, а не мечеть или синагогу. Заигрывания оппозиции с «братками» ни к чему не привели: пассионарии в конце 90-х были почти поголовно заняты «легалайзом» заработанных в эпоху первоначального накопления капиталов — финансирование КПРФ бесконечно усложнило бы этот процесс.

Казалось, этот типаж исчез навсегда — в XXI веке они как будто были безоговорочно вытеснены с рынка «капитаном Лебядкиным» (этот процесс был блестяще описан писателем Пелевиным в «Диалектике переходного периода»). Однако московский бизнес, с точки зрения организации хозяйственной жизни, в XXI век, похоже, еще не вступил. Здесь идет передел собственности, движущей силой которого являются рейдерские компании — объединения юристов, финансистов и групп силовой поддержки, которые по собственной инициативе или под заказ осуществляют недружественные поглощения средних по размеру столичных компаний.

Эти искатели приключений смело бросают вызов местным властям. Их типичная жертва — созданное еще в СССР промышленное, строительное или научное предприятие, чей директор нередко даже не консолидирует контрольного пакета (во всей остальной России — это азбука бизнеса), полагая, что куда важней хорошие отношения с Шанцевым, Ресиным, Пантелеевым или каким другим чиновником мэрии. В течение почти полутора десятков лет этот ресурс работал без сбоев, позволяя предприятию сводить концы с концами, а директору наращивать личное благосостояние, сдавая, к примеру, площади в аренду.

И вот в один прекрасный день директора такого предприятия вышвыривают из кабинета молодчики, которые куда лучше владеют тонкостями корпоративного законодательства и знают входы и выходы в судах. У рейдеров — в отличие от директоров близких к мэрии предприятий — за плечами опыт ведения корпоративных войн в России 90-х. Эти молодые люди вполне себе пассионарны: в отличие от директоров предприятий, по большому счету, живущих на «всем готовом» с десяток лет, захватчики ради своей цели готовы рискнуть свободой и даже жизнью. (На рынке рассказывают легенду о гендиректоре одной из рейдерских компаний, который, опасаясь весьма вероятного убийства, каждые несколько дней меняет место жительства, однако из бизнеса не выходит. Если такой человек существует, то это, конечно, пассионарий в чистом виде — шансов потратить хотя бы 10% от заработанного у него, понятно, никаких.)

Арифметика этого бизнеса проста. Захват предприятия стоит, как правило, не более $3–5 млн, а только здание захваченной организации почти никогда не стоит меньше $10 млн. К тому же у захваченного предприятия помимо здания нередко на балансе имеется и еще какой-либо бонус. Скажем, участок под застройку или инвестиционный контракт на строительство торгово-офисно-гостиничного центра с подземной парковкой площадью N кв. м. Это те же живые деньги: «виртуальный» кв. м. в столице стоит от $150 до $300.

Столичные власти, конечно, хотели бы контролировать передел собственности на вверенной им территории. Но не получается.

врез №
skin: article/incut(default)
data:

{
    "_essence": "test",
    "incutNum": 1,
    "repl": "<1>:{{incut1()}}",
    "type": "129466",
    "uid": "_uid_321154_i_1"
}

В столице, к примеру, создан департамент экономической безопасности — фактически специальная структура по борьбе с рейдерами. Возможно, ей удалось сократить число вопиющих случаев (когда предприятия захватывались по фальшивым решениям суда), однако процесс вполне себе идет. Сообщения о захватах поступают едва ли не еженедельно.

Проанализировав ситуацию, в мэрии подготовили пакет поправок более чем к десяти законам, который будет внесен на рассмотрение Думы уже этой осенью. Если их примут, то, как надеются столичные власти, число захватов пойдет на убыль. Но в этом есть сильные сомнения.

Рейдеры уже знают, как обойти эти новации, а вот законопослушным предприятиям эти поправки могут затруднить работу.

Скажем, одна из них предписывает в обязательном порядке нотариально заверять отказ всех акционеров ЗАО от своего права преимущественного выкупа акций (по закону в случае продажи пакета одним из участников компании он должен в первую очередь предложить его всем остальным). Представьте, что один из акционеров просто не захочет идти к нотариусу, что тогда? (Пассионарий легко решит проблему, запугав такого акционера, подделав — не в первый раз — документ или, что вероятнее всего, получив «нужное» решение суда.)

Эпоха рейдеров, впрочем, скоро закончится сама собой, когда пассионарии задумаются о легализации нажитого ими капитала.

Наиболее дальновидные из них уже сегодня являются вполне себе уважаемыми членами общества. Основатель «Росбилдинга» — компании-легенды этого рынка — Сергей Гордеев недавно стал членом Совета федерации от Усть-Ордынского округа, а также, что, возможно, даже важнее, заместителем гендиректора Национального союза дзюдо.