Ускользающий бюджет

Куда и как тратить государственные деньги — народных избранников будут спрашивать все реже.

Все возвращается на круги своя. Пятилетние планы развития народного хозяйства на съездах «славной нашей партии» еще не утверждают, но к перспективному планированию в России подошли уже вплотную. Причем не в виде долго- и среднесрочных экономических программах развития, которые пишутся, скорее, приличия ради и занятия ученых мужей для, а в виде единственного документа, на который худо-бедно, но ориентировались все эти пестрые 15 постсоветских лет, — федерального бюджета. На минувшей неделе Министерство финансов предложило принимать бюджет страны сразу на три года вперед.

Предложение носит отнюдь не отвлеченно-теоретический или изучающе-разведывательный характер. Трехлетние финансовые планы правительство составляет не первый год, но теперь предлагается их детализировать и узаконить: уже написаны и готовы к обсуждению правительством соответствующие поправки в Бюджетный кодекс. Более того, начальник департамента бюджетной политики Минфина Алексей Лавров выразил уверенность, что весной текущего года новая версия БК (две трети статей обновлены, половина закона переписана полностью) будет принята Госдумой и начиная с 2007 года бюджет можно будет принимать на три года вперед. Глобальными бюджетными планами чиновник финансового ведомства делился с сенаторами, и его уверенность в сроках и результатах означала главное: политическое решение о переходе на финансовую трехлетку уже есть. Потому что федеральный бюджет — это, конечно, главный экономический документ в стране, но и главный политический.

Линия, в соответствии с которой надо колебаться, в нем указана куда точнее, чем во всех президентских посланиях и указах, правительственных постановлениях и распоряжениях вместе взятых.

Ведь за каждой бюджетной строчкой — бюджетная копейка, и количество этих самых копеек говорит о государственных приоритетах куда больше, чем речи с высоких трибун. Владимир Путин важность финансового плана страны оценил сразу по восшествии на кремлевский трон, и многие его бюджетные послания осмысленнее и конкретнее «больших» посланий к Федеральному собранию.

Экономическая же осмысленность принятия трехлетнего бюджета с постатейной разбивкой в условиях страны, критически зависящей от конъюнктуры мировых цен на энергетическое сырье, вызывает сомнения. Тем более что качество макроэкономического прогнозирования, которое демонстрировали все российские правительства от черномырдинского до фрадковского (гайдаровское, в бытность которого годовая инфляция составляла несколько тысяч процентов, отнесем к доисторической эпохе), делает нерешаемой задачей точный расчет основных бюджетных параметров.

Законов, которые не нуждались бы в корректировке, ни во времена ельцинских дефицитных и нищих бюджетов, ни в эпоху путинских профицитных и «жирненьких» еще не случалось.

Не является исключением и бюджет только что начавшегося 2006 года. Он рассчитан исходя из годовой инфляции 7–8,5%, вице-премьер Александр Жуков на днях заявил, что она составит 10–11%. Скорректированы спустя всего месяц после принятия бюджета и заложенные в бюджет цены на нефть, что означает автоматическое изменение всех прочих показателей — доходов, профицита, ВВП.

Авторы поправок в Бюджетный кодекс декларируют возможность
волшебно-радикального повышения качества макропрогнозирования и обещают дополнительную страховку от макроэкономических просчетов с помощью т. н. режима скользящей трехлетки. Означает он следующее: при принятии бюджета часть расходов будет распределяться лишь после уточнения прогноза на второй и третий годы.

Идея трехлетнего плана, которая позволит бюджетополучателям лучше планировать свою деятельность, заключать долгосрочные контракты и т. п. и при этом не страдать в случае ухудшения конъюнктуры, привлекательна как глянцевый рекламный проспект. А от радостного предвкушения предусмотренной в новом бюджете возможности перебрасывать деньги с одного проекта на другой в рамках отведенного на три года финансирования у чиновников, которые будут распоряжаться государственными деньгами, пальцы должны быстрее забегать по калькуляторам.

Для чиновников, особенно тех, что служат по финансовой части, утверждение бюджета раз в три года — вообще схема, приближенная к идеалу.

Подобную совершенную конструкцию лет 10 тому назад описывал автору этих строк один средней руки минфиновский руководитель. По его мнению, следовало бы вовсе запретить депутатам вносить поправки в подготовленный министерством и утвержденный правительством бюджет. Пять лет назад схожие идеи, предлагая разделить бюджет страны на две части — текущую и капитальную, высказывал в бюджетном послании и Владимир Путин.

Его пожелания, как самого крупного руководителя в стране, имеют обыкновение исполняться. Бюджет страны уже два года как разделен надвое, и к распоряжению стабилизационным фондом (его объем, по итогам 2005 года, составляет четверть от доходной части бюджета-2006) депутаты не имеют никакого отношения. Повеление о долгосрочном бюджетном планировании, которое президент высказывал в одном из посланий Федеральному собранию, теперь тоже близко к реализации.

Переход к утверждению бюджета сразу на три года сократит и без того тающее влияние парламента на бюджетный процесс, а значит, и воздействие на проводимую в стране экономическую политику.

врез №
skin: article/incut(default)
data:

{
    "_essence": "test",
    "incutNum": 1,
    "repl": "<1>:{{incut1()}}",
    "type": "129466",
    "uid": "_uid_524198_i_1"
}

Очевидно, что нынешняя Дума эту идею поддержит. Как и то, что в 2007 году, в последний, четвертый год своей работы, депутаты с энтузиазмом одобрят первый бюджет на три года. Чем сильно облегчат жизнь и работу своим преемникам, которые приступят к работе в январе 2008 года, и новому президенту, который должен быть избран в марте того же года.

Если предположить, что следующая Госдума не будет столь удручающе единодушной (что при новых выборных правилах и планомерном выравнивании политического ландшафта кажется сомнительным), возможности для оспаривания экономического курса у новых парламентариев будут значительно сужены. Ведь по действующей Конституции, Дума в начале XXI века, как и в начале XX, имеет единственный по-настоящему серьезный инструмент влияния — бюджет. Все 90-е годы депутаты, добиваясь большей прозрачности и детализации бюджета и формализации процедуры его принятия, расширяли свое в том числе и политическое влияние.

Принятие же бюджета чохом, на три года вперед, — закономерное развитие не бюджетного, а политического процесса путинской России.

Следующим этапом могло бы стать внесение поправок в Конституцию, вовсе освобождающих народных избранников от бюджетной канители. И единороссовский парламент при соответствующем указании сверху наверняка бы поддержал и эту идею.

Достижению бюрократического идеала мешают вовсе не депутаты, большинство из которых скорее походит на госчиновников, чем на народных избранников, а необходимость соблюдения демократических формальностей. Принятие бюджета раз в три года позволяет в значительной степени вывести государственные финансы из-под парламентского контроля. Бюджетная процедура при этом остается формально демократической. Уж точно не менее, чем в легендарные времена всесильного Госплана, исторических съездов КПСС и героических пятилеток.