Ставки кризисного риска

Монополизация рынка госбанками становится опасной для российской банковской системы.

Что экономическая политика в России в последнее время практически отсутствует — это, в общем, не новость. Ну если не считать накопления стабфонда, который, согласно А. Кудрину, есть высшая и завершающая стадия в развитии государственных финансов. Правительство завязло в дискуссиях и, кажется, не способно на сколько-нибудь значимое концептуальное действо по какому-либо серьезному вопросу. Больше года тянется спор о ставках НДС. Положение об инвестировании закромов родины не удается написать уже два года. В этом смысле очень показательно пожелание президента Путина относительно инвестфонда, высказанное им на последнем заседании Госсовета в Нижнем Новгороде, — что ему все равно какой там фонд создадут, но лишь бы в этом году. Интересно, дождется?

Однако пока в правительстве спорят и откладывают по возможности решение любых вопросов на год так эдак 2009–2010-й, активно действуют госкорпорации. Насколько активно — мы видели все в прошлом году на примере мегасделок в нефтегазовой отрасли. И эта активность способна не в меньшей степени влиять на экономику России, чем какие-то там принятые/непринятые решения правительства. Исключительно, на мой взгляд, важным событием последнего времени и недооцененным по последствиям является решение Сбербанка о повышении процентов по частным вкладам.

Напомним суть дела. 16 февраля крупнейший банк страны объявил, что реорганизует линейку своих вкладов и при этом поднимает ставки по ряду продуктов на 1,5–2%. В результате по ряду вкладов ставки достигли 10,5% годовых. Шаг на самом деле резкий и сильный. Ставка «Сбера» всегда служила базовым ориентиром для российского рынка вкладов, и этот его ход самым серьезным образом может повлиять на рыночную конъюнктуру.

Это Банк России из одного документа в другой тянет идею, что надо бы начать заниматься процентной политикой, а Сбербанк демонстрирует, как эта политика реально осуществляется.

По поводу действий Сбербанка возникает, во-первых, вопрос — зачем. Большинство аналитиков в СМИ сошлись во мнении, что это реакция самого большого банка страны на сокращение своей доли на рынке частных вкладов. Действительно, доля сокращалась. В 2005-м она снизилась с 60 до 54%. У ближайшего конкурента — тоже государственного Внешторгбанка — она не превышает 4%, а об остальных и говорить нечего. Если это реакция на снижение доли, то она еще, ко всему прочему, несколько запоздалая. Тенденция то уже не один год истории имеет. Необходимо также заметить, что, хотя доля падает, сам объем растет примерно на 4–6% за квартал. А эти 4–6% — деньги нешуточные, 2–3 млрд долларов. Деньги населения при этом — самый дорогой ресурс для банка. Куда дешевле обходятся остатки на счетах предприятий. А для банка с рейтингом на уровне суверенного, каковым является «Сбер», никакого особого труда не представляет к тому же привлечь длинные деньги с рынка ценных бумаг по ставке не выше 7% годовых.

Иными словами, бизнес-мотивация «Сбера» не совсем понятна. Долю терять, может быть, субъективно неприятно, но деньги-то есть и постоянно приходят.

Поскольку на балансе Сбербанка на сотни миллиардов рублей низкодоходных госбумаг, проблем с источником финансирования проектов у него точно нет. Скорее, есть проблемы с тем, куда вообще девать деньги. Поднятие ставок с отмеченными объемами означает, кстати, немаленькие издержки по процентным выплатам вкладчикам. Так что объяснение насчет доли — оно какое-то такое, наиболее вероятное, но не совсем убедительное. Можно придумать и другие. Может, есть установка свыше в русле концепции «социальной ответственности бизнеса» — что нехорошо платить по вкладам сильно ниже инфляции. Может, у аналитиков Сбербанка появилось весьма специфическое видение макроэкономических перспектив России на ближайшие пару лет. Зачем нужно начинать пылесосить деньги? Высокая инфляция? Дефицит ликвидности? Еще интересным моментом в этой истории является то, что падение доли Сбербанка всегда преподносилось представителями государственных служб, Агентством по страхованию вкладов, в первую очередь, как сугубо положительное явление, отражающее развитие конкуренции и демонополизацию рынка.

Повышение ставок на рынке также вряд ли вписывается в общее видение развития денежной сферы со стороны Банка России.

Во всяком случае, его не должно радовать обострение ценовой конкуренции в условиях, когда по вкладам в девяти сотнях банках существуют госгарантии. Его тяжба с банком «Глобэкс», которому было предписано снизить ставки, тому подтверждение.

врез №
skin: article/incut(default)
data:

{
    "_essence": "test",
    "incutNum": 1,
    "repl": "<1>:{{incut1()}}",
    "type": "129466",
    "uid": "_uid_553622_i_1"
}

Решение Сбербанка действительно сильно обострит ценовую конкуренцию. Многим крупным банкам, у которых основа ресурсной базы — средства корпораций, деньги от населения под 11–12% годовых не нужны. Тут надо ведь еще учитывать, что при привлечении депозитов от физических лиц возникают разные инфрастуктурные издержки — принимать нал в окошечке, инкассировать его, заполнять договор, делать проводки и т. д. Еще и 0,6% перечисли в качестве своего взноса в систему страхования, еще в Фонд обязательного резервирования 3,5% отдай. В общем, драгоценные деньги получаются. Во-первых, есть дешевле. Во-вторых, чтобы их отбивать, придется вкладывать в высокорисковые проекты, что, вообще говоря, не всем хочется. Но у крупных банков есть альтернатива — брать/не брать.

Однако у очень многих, особенно региональных банков никакой альтернативы нет. Либо терять клиентскую базу и закрываться, либо придется задирать ставки, увеличивать свои риски по активным, кредитным операциям.

А это шаг, как ни противно употреблять это слово, к кризису. Про грядущий кризис в банковской сфере не так давно писали и говорили многие — от Белоусова до Гайдара. Там аргументация лежала в плоскости платежного баланса, который то ли ухудшится, то ли не ухудшится. А «Сбер» сделал реальный, зримый шаг к системному ухудшению позиций огромного числа кредитных организаций. Может, это и неплохо. Однако надо быть готовым, что агрессивная политика госбанков приведет к качественным переменам в российской банковской системе.