Очень большая премия

Нам подарили целый испытанный летательный аппарат, но мы, как папуасы, воспроизвели его из соломы.

На этой неделе заканчивается прием заявок на соискание лауреата новой литературной премии «Большая книга». Призовой фонд на три первых места составляет беспрецедентные 5,5 миллионов рублей, больше 200 000 долларов, если мой калькулятор исправен, — так за словесность у нас никогда не платили. Манифест оргкомитета звучит простодушно и волнующе:

«Премия поможет открыть имена, способные составить литературную славу России. Мы хотим, чтобы произведения, признанные обществом и отмеченные новой премией, создали уникальную панораму нашей эпохи. Сегодня стране необходимы Большие книги, книги огромного творческого потенциала и счастливой читательской судьбы».

То есть речь идет не о поощрении аксакалов, а об открытии новых талантов, способных составить и создать панораму. В совет учредителей вошли аж 100 человек, но мне не удалось открыть их имена. Лишь по до боли знакомому стилю манифеста можно кое о чем догадываться. Но откуда деньги, деньги откуда? Впрочем, все станет ясно уже при опубликовании длинного листа имен номинированных авторов, то есть летом.

Советская власть на премии скупилась — так, Ленинская да «Государыня», причем литература там шла отнюдь не первой в списке. Была, кажется, еще им. Фадеева, но это, скорее, по части идеологической лояльности. Демократия смела преграды. Стал «Букер» и «Антибукер», Пушкинская, что давали немцы, березовский «Триумф». Несколько лет назад родился «Русский бестселлер» с загадочной идеологией: то ли премию давали книгам, ставшим бестселлерами, как у нас это понимают; то ли, напротив, в потенции премированные романы должны были стать бестселлерами. Это я назвал самые крупные. Есть, конечно, еще и личная Солженицына, но литературной премией в смысле, скажем, Гонкуровской это назвать все же язык не поворачивается — так, жена несет подарок ко дню ангела приглянувшемуся человеку, который хорошо потрудился и имеет право отдохнуть. Есть «Русская премия» для мигрантов, а есть для тех, кто про КГБ-ФСБ. А там и вовсе карнавал и хоровод: и Апполона Григорьева — бутылка водки и хвост селедки, и толстых журналов — своим авторам, и «Исламский прорыв» на рубль пятьдесят, и всякие другие, но уж совсем символические и для очень узкого круга.

Конечно, наиболее европейской литературной премией на наших просторах был и остается «Букер». Разработанный механизм выдвижения — штат номинаторов, по сумме мнений которых составляется лонг-лист. И представительное, уважаемое жюри, которое этот самый лонг должно перелопатить и составить шорт-лист. И публичное обсуждение этого окончательного списка в прессе, когда все выдвинутые на соискание романы рецензируются во многих изданиях. И, наконец, финальный банкет для литературной общественности, на котором объявляют наконец заветное имя. Задумано благопристойно, интрига закручена, реклама сделана.

Ну, конечно, мы так чистенько не можем, чай не англичане, у нас интрижки, скандальчики, мухи с котлетами, компот с чужими плевками, много кумовства, размытые критерии прекрасного и ослабленная мораль при полном отсутствии чувства юмора, но эта машина худо-бедно едет который год, хоть и с пробуксовками финансового характера. Но дело даже не в особенностях национального премирования. Дело в выхолащивании сути. Нам подарили целый испытанный летательный аппарат, но мы, как папуасы, воспроизвели его из соломы.

В Европе и Америке получение престижной премии, которая никогда не дается за совокупность заслуг перед человечеством, но за конкретный текст, обеспечивает автору внимание издателей и критики.

врез №
skin: article/incut(default)
data:

{
    "_essence": "test",
    "incutNum": 1,
    "repl": "<1>:{{incut1()}}",
    "type": "129466",
    "uid": "_uid_569403_i_1"
}

Кстати, нам по свойствам нашего менталитета и чуждости любого оттенка зависти подошла бы как раз французская, а не букеровская модель, где тексты представляются под девизами. Так вот, даже если премиальное вознаграждение невелико, то рекламное обеспечение новой книге неоценимо. И автор, получивший такую национальную премию, может считать, что карьера состоялась и теперь стоит побороться за Нобеля. Так — там. У нас же, помнится, первый «Букер» отхватил Марк Харитонов по журнальной публикации. Думаете после этого издатели стали уже с утра звонить ему по телефону, перебивая предложения друг друга? Как бы не так: ни один зада не оторвал.

Любая премия, конечно, игра фортуны, но при разработанности механизма погрешность должна быть мала: авторы, получившие однажды престижную национальную премию, конечно же, остаются в первых литературных рядах, возможность случайности нулевая. У нас же, как показывает результат вручения за последний год, даже с «Букером» это может случиться. Возможно, это идет от некоторой путаницы в головах. Прочтите еще раз установку о «Большой книге»: премированная книга должна создать панораму.

Бог с ним, со стилем: важно, что автор премируется не за то, что он уже нечто создал, а учредители настаивают, что премированные ими книги должны будут нечто создать.

Любопытно бы дожить и взглянуть, какой результат родится из этой так щедро оплаченной изысканной логики.

Автор — обозреватель «Независимой газеты», специально для «Газеты.Ru-Комментарии».