Донести или занести

Каналы коммуникации между властью и обществом существуют и в сегодняшней России

Каналы эффективной коммуникации между властью и бизнесом или обществом в целом существуют и в сегодняшней России.

Несмотря на, как принято считать, однопартийную систему, зависимые от власти электронные СМИ (то есть ограниченную или, во всяком случае, не абсолютную свободу слова) и т. д.

Речь идет, понятно, не о каналах, с помощью которых Кремль манипулирует обществом или понуждает бизнес к тем или иным шагам. Оказывается, и у бизнеса, и у общественного мнения есть все шансы быть услышанными властью. И, более того, добиться исправления ошибочных решений. Во всяком случае, минувшая неделя дала сразу два повода думать именно так.

Самый яркий пример такого рода коммуникации — история алтайского водителя Олега Щербинского, участника аварии, в результате которой погиб губернатор края Михаил Евдокимов. 3 февраля суд вынес Щербинскому обвинительный приговор, приговорив его как виновника аварии к 4 годам лишения свободы.

Схема аварии, опубликованная во множестве СМИ, однако, вызывала сомнения в виновности Щербинского у многих его коллег-водителей. По всей стране прошли многочисленные акции протеста автомобилистов от Москвы до Владивостока, которые требовали отмены приговора, справедливо, на мой взгляд, полагая, что Щербинский получил срок только за то, что был участником аварии, в которой погиб важный чиновник.

И эти акции протеста не остались незамеченными. Неделю назад, в минувший четверг, Алтайский краевой суд отменил обвинительный приговор в отношении водителя, он был освобожден из под стражи.

Можно, конечно, сделать вид, что это никак не связанные события, однако уже второй раз в этом году марши протеста автомобилистов приводят к пересмотру непопулярных решений.

Двумя месяцами раньше владельцы американских автомашин протестовали против новых правил дорожного движения, которые предписывали им, в частности, менять задние красные фонари.

Отрадно уже и то, что люди выходят на улицу, чтобы поддержать невинно осужденного, совершенно не знакомого человека, живущего за сотни километров. Куда важнее то, что такой канал коммуникации легитимен с точки зрения властей: никто не разгоняет автомобилистов ГАИ и ОМОНом — напротив, их протест не остается незамеченным, а мнение учитывается при принятии решений: Щербинский вышел из тюрьмы, а срок введения в действие новых правил перенесен. Впрочем, есть надежда, что массовые акции протеста — не единственный канал такого рода коммуникации.

Примерно год строительная отрасль пребывала в коматозном состоянии. Новый закон «О долевом строительстве», вступивший в силу в апреле прошлого года, демонтировал складывавшуюся годами схему финансирования строительства жилья. Возведение дома финансировалось, с одной стороны, за счет кредитов, с другой — за счет продажи жилья на этапе строительства частным инвесторам. По новому закону банки-кредиторы несли солидарную с застройщиком ответственность перед дольщиками. Ясно, что банкиры в большинстве своем отказывались брать на себя дополнительные риски.

Риэлтеры и девелоперы, возможно, лукавили, но, по их утверждениям, главным образом из-за нового закона к концу года предложение на рынке недвижимости (по крайней мере, столичном) сократилось на 40%, а количество новых объектов устремилось к нулю. Странно, конечно, что строители «проморгали» такой закон — он был принят вообще без какого-либо противодействия. Однако затем почти год они старательно доносили до властей свою точку зрения, которая, понятно, состояла в том, что необходимо срочно скорректировать его основные положения: научиться играть по новым правилам у рынка не получается и вряд ли когда получится.

Спустя год строителям удалось добиться своего. В минувшую среду пересмотр закона строителям пообещал лично президент.

Я, честно говоря, не думаю, что здесь дело в том, что строители «занесли». Надо сказать, что пакет поправок, устраняющий наиболее одиозные положения закона, был «заряжен» в Думу практически сразу. Однако почти год так и пролежал там без движения. Если бы вопрос был только в деньгах, то деньги бы нашлись: в конце концов, только в Москве есть две строительные ассоциации, и фактически под закон «О долевом строительстве» была создана третья.

врез №
skin: article/incut(default)
data:

{
    "_essence": "test",
    "incutNum": 1,
    "repl": "<1>:{{incut1()}}",
    "type": "129466",
    "uid": "_uid_573620_i_1"
}

Мне кажется, что причина пересмотра закона о долевом строительстве состоит в том, что строителям удалось наконец донести свою точку зрения до властей. На это потребовался год, потому что в течение этого года по всей Москве митинговали обманутые дольщики и, конечно, казалось, что любая защита их прав не является избыточной, пусть даже она практически заморозила многие московские стройки.

Можно, конечно, сказать, что строителям повезло: если бы не национальный проект «Доступное жилье», то о них никогда бы и не вспомнили.

Но существуют и другие примеры успешной коммуникации бизнеса и власти — пересмотреть вредные для отрасли решения удавалось далеко не только строителям.

Вот еще один из последних примеров такого рода. Уже примерно месяц правительство отчаянно борется с инфляцией. Одной из предложенных антиинфляционных мер была корректировка пошлин на сахар. Сахар действительно оказался одним из лидеров роста цен в начале года (цены на него стремительно растут на мировом рынке), и Герман Греф публично предложил скорректировать (то есть снизить) импортную пошлину.

Участники рынка обратили внимание властей на то, что снижение пошлины может попросту убить отечественную промышленность. И кажется, что о сахарной идее Грефа — хотя такая мера действительно могла бы сбить цены на сахар — как-то незаметно забыли. Я думаю, что и в отсутствие национального проекта существуют каналы коммуникации, с помощью которых бизнес может доносить свою точку зрения до властей.