Основной инстинкт последнего рода

На экраны нашей родины вышел сиквел знаменитого фильма Пола Верховена «Основной инстинкт» под названием, естественно, «Основной инстинкт-2». 15 лет назад участие в эротическом и садистском «Основном инстинкте» превратило в мировую звезду до того мало кому известную 34-летнюю актрису на вторые роли по имени Шарон Стоун. Впрочем, годом раньше она была замечена публикой, поскольку сыграла жену героя Шварценеггера у того же Верховена. В юности, приехав в Голливуд из глубинки, она успела поработать кассиршей в закусочной, стала моделью, в 22 года снялась у Вуди Аллена и еще 12 лет ждала своего часа.

Ее карьера — своего рода образец сюжета о Золушке, простой смазливой девушки из глубинной Пенсильвании, которая методично и упорно реализует свою «американскую мечту».

Молодым соискательницам славы есть чему у нее поучиться. Она долго играла обыкновенных простеньких блондинок, не обладая ни эротическим шармом Мэрилин Монро, ни глубиной женской натуры Мэрил Стрип, ни утонченным европейским эпилом Мишель Пфайфер. К тому же у нее некрасивые уши и довольно неподвижное невыразительное лицо. В худшие свои моменты она напоминает холодный манекен, и надо было очень удачно подать себя, явившись как-то на съемку к Верховену без нижнего белья и эффектно раздвинув ноги, удачно балансируя на грани порнографии, чтобы все вышеперечисленные недостатки оказались забыты. Эта роль неюной писательницы-нимфоманки с отличными ногами прославила ее. Конечно, это вам не «Ночной портье», это всего лишь кино о базовом инстинкте, но ведь и дело происходит не в Старом Свете, а в Новом. Нелишне сказать, что нынче Стоун участвует в благотворительности и политике, как и положено богатой буржуазке, но пока еще в отличие от Мадонны каббалой не занимается.

Принял ли ее российский зритель? Можно сказать, принял скорее прохладно. Во всяком случае, она не завоевала в России той любви, которой пользовались ее старшие товарки Джейн Фонда или Лайза Минелли. Когда дама интеллектуальной профессии убивает своих любовников в постели во время коитуса таким экзотическим для нашего национального менталитета предметом, как коктейльный нож для колки льда, это не производит должного впечатления на постсоветского широкого зрителя. Как-то все слишком замысловато, не по-нашему, здесь имеет место какое-то нарушение законов жанра. Нам все-таки ближе Мурка, не сочинявшая романов, но ловко орудовавшая финским ножом, оставаясь при этом простой душевной бабой, готовой разреветься над трупом вчерашнего своего парня. В этом смысле героиня Стоун неприятно бессердечна, не говоря уж о том, что маскулинна и унисексуальна, что тоже не есть наш национальный стиль. Конечно, со времен Мурки много воды утекло, и наши отечественные телевизионные сериальные вамп давно освоились со «Стечкиным», но все-таки всяческие канадские никитЫ не героини нашего национального сознания, и если, скажем, Людмила Гурченко сейчас возьмется за «Калашникова», она рискует потерять популярность. Ей бы лучше спеть под баян песню «Пять минут», а героиня Стоун неизвестно даже справится ли хоть с банджо, а если да, то запоет «Пятнадцать тонн».

Впрочем, у Стоун есть свои козыри, облегчающие ее путь к сердцам российского зрителя. В нашей не слишком благополучной в экологическом и санитарном смыслах стране всяческие медицинские противопоказания для актерской игры в сердцах публики могут обернуться плюсом.

{
    "_essence": "test",
    "incutNum": 1,
    "repl": "<1>:{{incut1()}}",
    "type": "129466",
    "uid": "_uid_580966_i_1"
}

В России, в отличие от США, все еще никак не укоренится идеал страдающей счастливицы, этот оксюморон не вызывает поклонения и даже слез умиления.

Наверное, мы еще не научились испытывать чувства глубокого удовлетворения от собственной политической корректности.

Мы жестоки и не сострадательны. Мы, живя на родине Достоевского, отчего-то не всегда понимаем, что величина таланта должна быть прямо пропорциональна перенесенным художником страданий. Нам по старинке кажется, что выставлять на суд зрителей вместе с послужным списком еще и медицинскую карту не совсем прилично. Мы можем искренне восхититься, если на рояле играют без рук, а бегают с барьерами без ног, поскольку это, безусловно, свидетельствует о высоте духа. Но по старинке предпочитаем, чтобы секс-символ была здорова и богата, а не богата и больна. Но мы — в пути. Мы еще овладеем всем арсеналом подлинно благородной сострадательности. Мы еще оценим больных звезд, слабосильных спортсменов и слабоумных мыслителей. Не ставьте на нас крест, у нас еще не все потеряно. Потому что мы все вышли из «Шинели» Гоголя и, кажется, готовы туда вернуться.

Автор — обозреватель «Независимой газеты», специально для «Газеты.Ru-Комментарии».