Глава Роспотребнадзора Геннадий Онищенко — очень разумный и последовательный человек. Как главный санитарный врач он уже боролся с пивным алкоголизмом. На новом посту он повысил градус и взялся за алкоголизм винный. Запрет на импорт вина и виноматериалов из Грузии и Молдавии — вне зависимости от того, насколько сильна в этом решении политическая составляющая, — для половины потребителей аналогичен запрету на распитие: доля этих вин на российском рынке (по деньгам) составляет порядка 50%, а в низших ценовых сегментах зашкаливает за 80–90%.
Битву с пивным алкоголизмом г-н Онищенко, можно сказать, выиграл. После почти десятилетия бурного роста рынок несколько стагнирует — продажи пива растут на 5–7% в год. Не последнюю роль в этом сыграли и законодательные ограничения на рекламу пива, введенные в том числе и благодаря активной антипивной компании главного санитарного врача.
Запрет на импорт вина и виноматериалов из Грузии и Молдавии — решение, безусловно, политическое. В «мятежных» республиках встала достаточно важная для обеих индустрия. И те и другие сейчас отчаянно ищут альтернативные рынки сбыта, однако, по большому счету, никому, кроме русских, их вино не нужно Что, в принципе, и не удивительно: главное их преимущество ценовое (качество вин с территории бывшего Советского Союза драматически хуже, чем у их конкурентов из Нового Света — Чили, Аргентины, — во всяком случае, «советский» вкус сейчас не моден). Но, во-первых, разница в 1–2 евро с бутылки даже в Восточной Европе критична для весьма тонкой маргинальной прослойки (для которой, кстати, во всех странах региона, за исключением разве что Польши, производятся местные дешевые вина сомнительного качества). Во-вторых, эта разница в цене стремительно тает по мере удлинения плеча перевозки.
Заодно с политически неграмотными Грузией и Молдавией пострадали и ни в чем не повинные российские дистрибуторы вин из этих стран. Принятое решение о запрете продажи вин из этих стран для них смерти подобно: как правило, эти партии закупались в кредит, который сейчас возвращать не из чего — закупленный товар превратился в абсолютный неликвид. Для этой группы участников рынка, по мнению экспертов, эффект от запрета на импорт и продажу вин из Грузии и Молдавии будет долгосрочным: те из них, кто сможет пережить шок апреля 2006 года, еще долго будут с опаской относиться к винам из СНГ (точно так же, как после августа 1998 года практически до нуля сократилось количество желающих торговать импортной водкой).
Однако главной целью Геннадия Онищенко на территории России были, полагаю, не дистрибьюторы, а компании, изготовляющие и разливающие вино из импортных виноматериалов.
skin: article/incut(default)
data:
{
"_essence": "test",
"incutNum": 1,
"repl": "<1>:{{incut1()}}",
"type": "129466",
"uid": "_uid_585257_i_1"
}
Недобросовестным боттлерам жить стало, конечно, намного сложнее. Уверен, что такой российский феномен, как «порошковое» вино, по документам изготавливается как раз из грузинских и молдавских виноматериалов, купить такие документы стоит, полагаю, недорого. Ситуация усугубляется тем, что Роспотребнадзор собирается еще и заняться этими документами: Геннадий Онищенко заявил, что собирается проверить все российские винзаводы.
Последствием «зачистки» недобросовестных боттлеров станет исчезновение как класса «вина» за 80 рублей — собственно, люди, которые считают, что за такие деньги может продаваться напиток, сделанный из виноматериалов, на мой взгляд, тешат себя вредными для здоровья иллюзиями.
Выиграют от этого, понятно, добросовестные боттлеры, чье вино в силу виноградного происхождения примерно в 1,5 раза дороже, и мне кажется, что именно для развития их бизнеса и «расчищает поляну» глава Роспотребнадзора.
В том, что у этих компаний есть потенциал занять до 50% рынка — то есть ту его долю, что сейчас делят грузинские и молдавские виноделы, вряд ли стоит сомневаться. Одним из российских боттлеров является группа Groupe Castel — третий производитель вина в мире и номер один во Франции. Ничто не гарантирует Россию от того, что, если ее винный рынок станет хоть немного более цивилизованным, примеру «номера три» не последуют и прочие фигуранты рейтинга. Во всяком случае, таможенный режим благоприятен для открытия производства: пошлина на виноматериалы — 0%, на вино — 25%. А потенциальный объем рынка просто поражает воображение. Немногие знают, но до антиалкогольной кампании Михаила Горбачева Советский Союз был третьим производителем вина в мире, и этих объемов никак не хватало для удовлетворения внутреннего спроса: СССР был еще и одним из крупнейших импортеров вина, скупая его по всему социалистическому блоку.
Это уже не первый случай, когда глава Роспотребсоюза играет на руку крупным корпорациям.
Одним из последствий пивной кампании Геннадия Онищенко стал фактический раздел рынка четырьмя транснациональными корпорациями: BBH (совместное предприятие Carlsberg и Scottish & Newcastle), Inbev, Heineken и Efes. Новому игроку закрепиться на этом рынке крайне сложно: яркий пример — неудача компании Molson (не последней на мировом рынке структуры), которая, попытавшись вывести на рынок пиво Coors, потерпела неудачу и была вынуждена закрыть московский офис. Чего уж говорить о более мелких производителях, которые, лишившись главного канала продвижения, один за другим сдаются гигантам, продавая свои мощности: экс-лидер петербургского рынка Комбинат Степана Разина продан Heineken, «Красный Восток» — Efes.
Можно не сомневаться, что рано или поздно Геннадий Онищенко займется и водочным алкоголизмом. Не только потому, что пить много водки вредно. Просто на этом рынке тоже появляются крупные игроки, такие, как, например, концерн Diageo.
