Ленин и пустота

Среди граждан, доверяющих сегодня президенту, главному политическому оппоненту КПРФ, отношение к вождю коммунистов Владимиру Ленину оказывается вполне прокоммунистическим: 58% сторонников Путина оценивают Ленина положительно, 20% — отрицательно. Эти цифры практически равны средним по обществу. Согласно проведенным ФОМ опросам к очередному дню рождения Владимира Ленина, сегодня его роль в истории страны оценивают положительно 58% населения. Это заметно больше, чем число проголосовавших за Путина на последних президентских выборах (72% голосовавших, то есть около 50% всех избирателей). Причем эта цифра постоянна: если в период с 1999 по 2003 год оно несколько снизилось (с 65%), то с 2003-го по настоящее время держится на указанном уровне. Ниже стали и отрицательные оценки его роли: в 1999 году их разделяли 23% населения, в 2003-м — 17%, в 2005-м — 21%, сегодня — 19%.

Любопытны и другие цифры: если с 2002 по 2004 год число согласных на перезахоронение тела Ленина медленно росло (2002 — 48%, 2003 — 52%, 2004 — 56%), то за последние два года оно достаточно резко упало — до 46%, самый низкий уровень в нынешнем столетии. Одновременно выросло число негативно относящихся к идее переноса с Красной площади всех могил и захоронений — с 47% (1999) до 54%.

Это само по себе интересно и заслуживает внимания, но еще интереснее то, что при столь высоком рейтинге Ленина общество лишь в минимальной степени готово поддержать современных коммунистов, претендующих сегодня на продолжение дела Ленина. По данным того же ФОМа за апрель, случись выборы в парламент сегодня, они получили бы всего 10% от всех избирателей, то есть их поддержка меньше примерно в шесть раз. То же показывают и данные «Левада-центра»: 9% в марте от всех избирателей и 15% от определившихся с выбором. Это относительно стабильный уровень с колебаниями (иногда заметными), сохраняющийся весь последний период. Справедливости ради надо отметить, что на фоне 12% (7–8% всех избирателей), полученных ими на выборах декабря 2003 года, это выглядит в целом не так плохо, но в любом случае даже отдаленно не приближается к ленинскому рейтингу.

Высокий уровень одобрения Ленина характерен практически для всех возрастных, образовательных, имущественных групп. В возрастных группах самый низкий уровень оценки в группе 18–35 лет: 46% положительная, но и она заметно выше отрицательной — 21%. В образовательных: у лиц с высшим образованием 53% положительных оценок на 30% отрицательных. В имущественных группах: у лиц с наибольшим доходом 55% положительных и 29% отрицательных оценок. У лиц с более низким образованием и доходом положительная оценка Ленина еще выше. В региональном плане наиболее неблагоприятна для Ленина Москва, но и здесь положительные оценки выше отрицательных: 41% против 39%.

Нежелание населения поддерживать современных коммунистов связано с тем, что их не воспринимают их как продолжателей дела Ленина, как тех, кто может вернуть социализм, и, наконец, как большевиков.

И даже в середине 90-х, когда КПРФ стояла на пороге возврата власти в стране и смогла завоевать ее в половине субъектов федерации, ее поддерживала лишь треть населения, то есть вдвое меньшее число, нежели и сегодня чтит Ленина. То ли дело в том, что они практически отказались от почти завоеванной победы в 1996 году, то ли в том, как распорядились своим большинством в парламенте в 1995–1999 годы, то ли в том, что не смогли предложить никакой зримой и яркой перспективы общественного развития. А возможно, понемногу во всем этом, но партией Ленина в глазах общества они так и не стали. Коммунисты вполне обоснованно жалуются, что власть ведет против них скрытую войну. Но кто может сказать, что правительство Российской империи не вело войну против большевиков? В отличие от нынешних коммунистов, их предшественников бросали в тюрьмы, ссылали на каторгу и отправляли на казнь. Коммунисты вполне обоснованно говорят, что власть осуществляет по отношению к ним информационную блокаду. Но разве газеты империи писали о деятельности большевиков больше, чем говорят нынешние СМИ? Коммунисты говорят о нехватке средств. Неужели у них меньше денег, чем было у большевиков?

Если предположить, что это так, почему большевики могли доставать деньги, а сегодняшние коммунисты не могут?

Коммунисты справедливо говорят, что их инициативы в парламенте блокируются партией власти. Ну если бы они принимались, это была бы уже их власть. И неужели к маленькой фракции большевиков дореволюционные Думы относились лучше?

Сила большевиков и Ленина, как ни относись к их деятельности, была в том, что они всегда умели ухватить то, чем живет, чего желает общество.

Всегда могли найти то, что соединяло их базовые идеи и требования низов. Они были партией накаленного авангардизма, всегда тянулись к самым передовым веяниям искусства, умели находить в обществе все то живое, что не могло пробиться через замшелость старой империи, и все те, кто мечтал о будущем, видели в них адептов этого будущего. Сказать сегодня, какое будущее предлагают нынешние коммунисты (кроме того, что они обещают вернуть все лучшее из прошлого), невозможно. Ленин обещал переход к новой цивилизационной эпохе, дарил надежду и утопию (в смысле накаленного стремления к новому) и при этом соединял эту перспективу с сегодняшним, наболевшем в сознании общества.

Коммунисты сегодня обещают вернуть прошлое. И даже при том, что 60% населения этого желают, в них не видят того, кто смог бы это сделать.

Повторяющиеся редеющие митинги, повторяющиеся речи, повторяющиеся жалобы, что власть их не любит. За коммунистами огромное таящееся недовольство общества. За ними великие победы. За ними великое прошлое. У них огромный социальный потенциал. За ними огромная и блестящая интеллектуальная традиция нескольких столетий.

Они присягнули на верность одной из ведущих мировых идеологий, как к ней ни относиться. В базовых своих постулатах коммунизм выдвигал великие идеалы свободы и равенства (пусть в своем прочтении), великую идею «свободного развития личности», учил, что «свободное развитие каждого — условие свободного развития всех». А у них не получается. Большая часть общества вновь, как в конце 90-х, считает, что путь, по которому идет страна, ведет в тупик. Большая часть общества недовольна своим материальным положением.

А они, едва наткнувшись на плодотворные социальные требования, которые общество готово поддержать, тут же сворачивают на любимый «русский вопрос» и с упоением славянофилов начинают толковать о почвенной самобытности и о том, что «капитализм не для русского народа».

Уж не говоря, что сам их основатель еще в одной из первых своих работ более ста лет назад с цифрами в руках доказал, что это незрелые иллюзии умирающих народников, ведь сам социализм, по их теории, есть продукт развития капитализма. В этом случае если капитализм не для русских, то откуда же здесь возьмется его продукт — социализм? Тогда он тоже не для России.

Последним творческим открытием, о котором только что объявил председатель их контрольной комиссии, оказался тезис о том, что «идея свободы» не для России. Вот, по его мысли, Запад всегда выдвигал и культивировал ее, а Россия всегда противопоставляла ей «идею совершенства». Отсюда Маркс, находясь в плену западных представлений, и выдвинул тезис о «свободном развитии каждого», а Ленин, как истинно русский, от этой глупости отказался, потому и победил. И сегодня, по его мысли, в компартии двоевластие: 80% партии за Ленина, 20% — за Маркса. Последние и мешают, от них все неудачи партии, задача ее — покончить с тлетворным влиянием марксизма. Что думает по этому поводу сам Ленин, похоже, ясно. И проявляется в том, что общество, которое положительно оценивает его, отрицательно оценивает нынешнюю компартию.

{
    "_essence": "test",
    "incutNum": 1,
    "repl": "<1>:{{incut1()}}",
    "type": "129466",
    "uid": "_uid_615866_i_1"
}

Компартия отдельно, народ отдельно. Хотя этот народ по-прежнему «с Лениным в башке».

Создается впечатление, что коммунисты живут в своем отдельном мире, в мире своих представлений. Отчасти верных, отчасти искусственных. Если в 90-е годы эти представления в известной мере совпадали с реальной жизнью, то в какой-то момент компартия «потеряла ориентацию» и не смогла найти свое новое, адекватное ситуации место, чего-то не поняла, не смогла сказать обществу то, что последнее от нее ждало.

Автор — профессор Международного независимого эколого-политологического университета.